Category: история

Category was added automatically. Read all entries about "история".

Рис.А.Збуцкой

Вы своими руками их сажаете

Видимо, это всё правда, а не фейк, как утверждает Элла Памфилова. Мне об этом на днях рассказала подруга. Ровно по этой схеме их принуждают действовать в детском саду, где она работает: https://www.kommersant.ru/doc/4377354 И она, и коллеги возмущенно бурчат, но – под нос, в своем кругу, с глазу на глаз. Никому не приходит в голову отказаться или проигнорировать. Все послушно исполняют. Привычка слушаться самодура-начальника, хозяина, царя в некоторых моих согражданах, похоже, неистребима. А значит – царь будет навсегда, и политзэки (в том числе Пичугин) будут всегда сидеть. Вы своими руками их сажаете.
Рис.А.Збуцкой

Будни самоизоляции–4

Прочитала дневник школьника, старшеклассника, Олега Черневского, 1937-1938 годов. Очень интересно, рекомендую. Школа находилась в центре Москвы, семья Олега жила в Потаповском переулке. Отец, Всеволод Черневский, он был начальником отдела Строительно-квартирного управления РККА. В ноябре ноября 1937 года Всеволода Черневского арестовали по обвинению в участии в военном заговоре. Через день Олегу пришлось выступить на комсомольском собрании и рассказать о своем отношении к аресту. В начале 1938 года арестовали и маму Олега. Впоследствии отец был расстрелян, а мать умерла в лагере в 1942-м. И хотя в центре дневникового повествования не эти трагические и страшные события, а, как и бывает у подростков во все времена, – отношения внутри зарождающегося любовного треугольника между одноклассниками, дневник, на мой взгляд, очень ценен именно как историческое свидетельство.

Он был подготовлен и опубликован проектом "Прожито" и "Мемориалом". Здесь можно прочитать пояснительную статью: https://arzamas.academy/mag/396-chernevsky а здесь – собственно дневник: https://prozhito.org/person/808
Рис.А.Збуцкой

Будни самоизоляции-2

Необходимость постоянно сидеть дома высвободила время, которое раньше уходило на поездки по Москве, что позволило, наконец-то дочитать книгу Казимежа Мочарского "Диалоги с палачом". Узнала о ней из программы Елены Фанайловой "Свобода в клубах" (тексты которой в то время редактировала), этот выпуск совсем недавно повторялся: https://www.svoboda.org/a/29772513.html

Об этой книге также писала в 2015 году "Новая газета", она является абсолютно полным документом о том, что случилось в Польше во время и после войны, вплоть до 1956 года. Мочарский, герой борьбы за Варшаву против гитлеровцев, был приговорен установившейся после войны просталинской властью к смертной казни за "предательство интересов польского народа". И он оказался в одной камере тюрьмы с палачом Юргеном Штропом, который был замешан в самых кровавых вещах – в уничтожении и Варшавского гетто, и Варшавского восстания. Штроп не просто отдавал приказы, но и присутствовал в тех местах, где они исполнялись. Позже Мочарский рассказывал: "Я уже тогда, в камере, решил, что буду запоминать все, что говорит Штроп, что он рассказывает, не зная, смогу я это использовать или нет". Записывать ничего было нельзя, ни ручки, ни карандаша, ни бумаги, ни тем более диктофона не было. Мочарский был освобожден в 1955 году, а впоследствии, после развенчания культа личности Сталина – реабилитирован. Штроп тогда уже давно был казнен. В 1968 году отрывок из романа-репортажа Мочарского был впервые опубликован в Польше. Полностью роман вышел в свет в польском журнале "Одра" с 1972 по 1974 год, но там присутствовали цензурные купюры. И только два года спустя после смерти автора, в 1975 году, вышло полное издание этой книги. И вот в 2015-м московское издательство "Текст" выпустило русский перевод этого документального произведения.
Рис.А.Збуцкой

Русская Жанна Д'Арк. Три смертных приговора Варвары Брусиловой

Вера Васильева


Памятный знак на месте захоронения заключенных. Надпись: "Заключенным Белбалтлага НКВД – строителям канала 1931–1941 гг. Мы помним о вас"

Юрий Дмитриев – председатель карельского "Мемориала", исследователь истории сталинских репрессий, один из открывателей места массовых расстрелов в урочище Сандармох, продолжает вместе с коллегами научную и просветительскую работу, несмотря на то что уже четвертый год находится в заключении. В ложности обвинения убеждены правозащитники и другие независимые наблюдатели.

"Прошу посмотреть имя Варвары Брусиловой, – написал он в одном из недавних писем. – Да и сам процесс над верующими был знаменательным и интересен для наших современников".

Варвара Брусилова была трижды приговорена советской властью, которую она, как глубоко верующий человек, категорически не принимала, к высшей мере наказания – расстрелу. Всегда стремилась приносить пользу людям, работая медицинской сестрой в период Первой мировой войны, а впоследствии – за решеткой, когда ей это позволяли. В 20-е годы прошлого столетия она была хорошо известна, но сегодня почти забыта. Родственников у Варвары Брусиловой не осталось, маленький сын умер, когда она находилась в заключении. Единственная сохранившаяся фотография Брусиловой – из уголовного дела. Юрий Дмитриев исследовал ее судьбу и, по сути, вернул ее имя из небытия. В начале мая исполняется 98 лет с момента вынесения ей первого смертного приговора.

Читать дальше на сайте Радио Свобода
Рис.А.Збуцкой

Уроки памяти. О неудобных воспоминаниях



Вера Васильева

О форме и сути, о том, что без осмысления прошлого не может быть будущего, о военных воспоминаниях своего отца мне пишет председатель карельского "Мемориала", исследователь истории сталинских репрессий Юрий Дмитриев, четвертый год находящийся в СИЗО-1 Петрозаводска по обвинению, которое правозащитники и другие независимые наблюдатели считают ложным. В этих рассказах, как подчеркивает историк в своем письме, "не те воспоминания, которыми с высоких трибун потчуют современников на "Уроках мужества". Ниже – фрагмент из письма Юрия Дмитриева, посвященного празднику 9 мая.

Читать на сайте Радио Свобода
Рис.А.Збуцкой

Леонид Невзлин – о ЮКОСе, МЕНАТЕПе, кризисе 1998 года и теперешнем

— Будет голод?
— Это будет зависеть от разума политиков. Пока этот разум особенно не проявляется.
— В чем это выражается?
— В том, что сегодня никто не управляет страной.

Нет, это не про сегодняшнюю Россию. Это из интервью председателя правления банка «Менатеп» Александра Зурабова в 1998 году. Если западные страны говорят сейчас о самых тяжелых переживаниях со времен второй мировой войны, то у России опыт на катастрофы гораздо богаче. Ближайшая к нам из прошлого – кризис 1998 года. Цены на нефть сейчас и тогда практически сравнялись. Отсутствие управления страной и недееспособность власти тоже вдруг оказались сравнимы. Пандемия короновируса добавила кризису апокалиптический оттенок.

В 1998 год группа ЮКОС—«Роспром» вошла с ежегодным оборотом предприятий в $6 млрд, из которых $5 млрд приходилось на нефтяную компанию ЮКОС. В 1998 г. ЮКОС вместе с принадлежащей ему Восточной нефтяной компанией произвел 44,81 млн т нефти, заняв второе место по добыче в России. Входящий в группу банк МЕНАТЕП занимал 8-е место в списке 100 крупнейших банков по размеру собственного капитала — $1,5 млрд. В августе 1998 года угроза краха была реальна в обоих направлениях. Катастрофа с ликвидностью в банковском секторе, запоздалые и не всегда адекватные действия ЦБ и правительства. Рухнувшие экспортные доходы в нефтянке в сочетании с выплатой налогов, ориентированных на иной уровень цен. В начале 1998 года цена нефть опустилась до уровня $15-16 за баррель и продолжала снижаться весь год, достигая $9-10 за баррель.

Группа «Роспром» оказалась перед выбором – спасать либо банк, либо «ЮКОС». Мы могли направить средства в одно из двух основных предприятий: банк или «ЮКОС». На спасение обоих денег из-за кризиса не хватало. Тогда, в настоящем, надо было определить приоритеты, которые определят судьбу группы на будущее. В 1998 году ЮКОС должен был выйти на лицензионный уровень добычи на одном из самом перспективных в России Приобском месторождении. Это требовало вложений, и больших. Серьезное сокращение (не говоря уже об отсутствии) инвестиций в добычу могло обернуться обвальным падением производства в следующие годы. Это означало бы не только проблемы для группы, это сулило новую катастрофу для страны, где нефтяные компании (и ЮКОС в числе первых) были главным источником налоговых поступлений. У нас, у группы, было огромное преимущество – наша команда партнеров и друзей в главе с Михаилом Ходорковским. Все решения мы принимали коллегиально. И, несмотря на то что у Ходорковского была возможность провести решение единолично, он всегда старался достичь консенсуса и ему это практически всегда удавалось. Так было и в этом случае. Выбор делали мы вместе. Ставка была сделана на «ЮКОС». Тогда же для сокращения затрат была принята новая схема управления – с осени 1998 года нефтедобывающие предприятия перешли под управление компанией ЮКОС ЕР (Exploration & Production), а нефтеперерабатывающие и сбытовые — компании ЮКОС RM (Refining & Marketing).

Банк «Менатеп» не пережил всю ту массу проблем, которая обрушилась на российский банковский сектор в 1998 году. Но несмотря ни на что смог выполнить свои обязательства перед вкладчиками. Была принята программа, дававшая клиентам несколько вариантов возврата своих средств. Доходы ЮКОСа не были распределены акционерам компании, а были направлены на выплаты вкладчикам. ЮКОС же планомерно шел в лидеры отрасли, не только по объемам добычи, но и опережая всех по стандартам управления, прозрачности и эффективности. Сумев спасти компанию, сохранив людей, обеспечив бесперебойную добычу и переработку, Ходорковский внес свой огромный вклад в спасение страны и выход ее из разрухи дефолта.

«Люди моего типа, а они вам, в общем, известны,— это кризисные управляющие. Мы приходим в компанию, когда она находится в ситуации, близкой к коме. И мы психологически так устроены, что нам неинтересно работать вне кризиса. Когда все нормально, тогда наше дело сделано, и мы уходим», - говорил Ходорковский в интервью «Коммерсанту» в июне 1998 года. Время кризисных управляющих снова пришло. Теперь – на уровне всей страны.

Источник: "Фейсбук"
Vera2

Карельский историк Колтырин умер в больнице. Неделю назад его освободили от наказания

Рис.А.Збуцкой

Воспоминания Сергея Адамовича Ковалева, опубликованные несколько лет назад на Радио Свобода

В 125-й статье Конституции перечислялись все гражданские и политические права. Написана она была хитро: "В интересах трудящихся граждане Советского Союза имеют право", а дальше шло перечисление – на мирные демонстрации, высказывание своей точки зрения, свободу слова, свободу совести и так далее, и тому подобное. Все, что полагается.

Я это так хорошо помню в связи с неким эпизодом. Я учился в 7-м классе, это был 1944 год. А тогда в 7-м классе целый год был такой предмет: Конституция Советского Союза. Вот, меня и вызвала учительница Конституции Елена Владимировна, чтобы я рассказал 125-ю статью. Я ее оттарабанил довольно уверенно.

Учительница меня спросила: "А как ты ее понимаешь?"

Я немножко задумался и ответил: "Поскольку у нас общенародное государство, и все в этом государстве делается, должно делаться для пользы и блага трудящихся, следовательно, каждый трудящийся вправе судить о том, как обстоит дело, и высказывать свое гражданское мнение".

Она возразила: "Нет, неправильно. Только такое мнение можно высказывать, которое на пользу трудящихся".

Я говорю: "Как заранее знать, что на пользу трудящихся, что не на пользу? Вначале трудящиеся должны обсуждать что-то и решать, что в их пользу, что не в их пользу. И это гарантирует эта статья".

"Нет, она гарантирует право высказываний только в пользу трудящихся".

Этот спор длился целый урок. Класс кайфовал. Во-первых, никого не спросят. А во-вторых, интересно, этот отличник Коваль спорит с училкой.

Решающий момент наступил перед звонком на перемену, потому что последний довод мой был такой:
Collapse )