Category: история

Category was added automatically. Read all entries about "история".

Рис.А.Збуцкой

Круглый стол по проблеме политически мотивированных преследований в современной России

30 октября в День политзаключенного Сахаровский центр, Правозащитный центр "Мемориал" и Фонд Бориса Немцова за свободу проводят круглый стол по проблеме политически мотивированных преследований в современной России.

Российские и международные участники оценят ситуацию — с учётом громких политических процессов последнего года, — расскажут о практиках репрессий и методах защиты несправедливо преследуемых и обсудят роль международного сообщества в решении этой проблемы.

В ходе венской встречи Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе в январе 1987 года правительство СССР признало наличие в стране около 200 политических заключённых. По сведениям издаваемого Кронидом Любарским бюллетеня «Вести из СССР», реальная цифра превышала 700 человек. В октябре 2020 года, по данным Правозащитного центра «Мемориал», в Российской Федерации насчитывается 328 политзаключённых. Это неполный список — только дела, исследованные «Мемориалом» и соответствующие критериям резолюции №1900 (2012) Парламентской ассамблеи Совета Европы. Но цифры уже сравнимы с советским временем.

Мероприятие пройдет онлайн.

Участники дискуссии:

• Сунна Эварсдоттир, специальная докладчица Парламентской ассамблеи Совета Европы по проблеме политических заключённых в Российской Федерации;

Сергей Давидис, руководитель Программы поддержки политзаключённых Правозащитного центра «Мемориал»;

Владимир Кара-Мурза, председатель Фонда Бориса Немцова за свободу;

• Вячеслав Бахмин, сопредседатель Московской Хельсинкской группы, советский политзаключённый (1980–1984);

Максим Круглов, руководитель фракции «Яблоко» в Московской городской думе, соавтор внесённого в 2020 году проекта амнистии для политических заключённых;

Вера Челищева, глава отдела судебной информации «Новой газеты»;

Олег Орлов, член правления «Международного Мемориала»;

• Каринна Москаленко, адвокат, руководитель программ «Центра содействия международной защите»;

Вера Васильева, журналист, автор книги «Алексей Пичугин — пути и перепутья»;

Лев Пономарёв, народный депутат РСФСР, депутат Государственной думы РФ 1-го созыва, лидер движения «За права человека»;

Мария Эйсмонт, адвокат, защитник Константина Котова («Московское дело»), Павла Ребровского («Новое Величие»), Юлии Галяминой и фигурантов второй симферопольской группы по делу «Хиз бут-Тахрир»;

Иван Павлов, адвокат, глава «Команды 29»;

Лутфие Зудиева, правозащитница, активистка «Крымской Солидарности»;

Алла Фролова, координатор юридической помощи «ОВД-инфо».

Ведущий: Сергей Лукашевский, директор Сахаровского центра.

Пожалуйста, зарегистрируйтесь, и мы пришлем вам ссылку на мероприятие за час до его начала: https://sakharovcenter.timepad.ru/event/1463267

Источник
Рис.А.Збуцкой

Вы своими руками их сажаете

Видимо, это всё правда, а не фейк, как утверждает Элла Памфилова. Мне об этом на днях рассказала подруга. Ровно по этой схеме их принуждают действовать в детском саду, где она работает: https://www.kommersant.ru/doc/4377354 И она, и коллеги возмущенно бурчат, но – под нос, в своем кругу, с глазу на глаз. Никому не приходит в голову отказаться или проигнорировать. Все послушно исполняют. Привычка слушаться самодура-начальника, хозяина, царя в некоторых моих согражданах, похоже, неистребима. А значит – царь будет навсегда, и политзэки (в том числе Пичугин) будут всегда сидеть. Вы своими руками их сажаете.
Рис.А.Збуцкой

Будни самоизоляции–4

Прочитала дневник школьника, старшеклассника, Олега Черневского, 1937-1938 годов. Очень интересно, рекомендую. Школа находилась в центре Москвы, семья Олега жила в Потаповском переулке. Отец, Всеволод Черневский, он был начальником отдела Строительно-квартирного управления РККА. В ноябре ноября 1937 года Всеволода Черневского арестовали по обвинению в участии в военном заговоре. Через день Олегу пришлось выступить на комсомольском собрании и рассказать о своем отношении к аресту. В начале 1938 года арестовали и маму Олега. Впоследствии отец был расстрелян, а мать умерла в лагере в 1942-м. И хотя в центре дневникового повествования не эти трагические и страшные события, а, как и бывает у подростков во все времена, – отношения внутри зарождающегося любовного треугольника между одноклассниками, дневник, на мой взгляд, очень ценен именно как историческое свидетельство.

Он был подготовлен и опубликован проектом "Прожито" и "Мемориалом". Здесь можно прочитать пояснительную статью: https://arzamas.academy/mag/396-chernevsky а здесь – собственно дневник: https://prozhito.org/person/808
Рис.А.Збуцкой

Будни самоизоляции-2

Необходимость постоянно сидеть дома высвободила время, которое раньше уходило на поездки по Москве, что позволило, наконец-то дочитать книгу Казимежа Мочарского "Диалоги с палачом". Узнала о ней из программы Елены Фанайловой "Свобода в клубах" (тексты которой в то время редактировала), этот выпуск совсем недавно повторялся: https://www.svoboda.org/a/29772513.html

Об этой книге также писала в 2015 году "Новая газета", она является абсолютно полным документом о том, что случилось в Польше во время и после войны, вплоть до 1956 года. Мочарский, герой борьбы за Варшаву против гитлеровцев, был приговорен установившейся после войны просталинской властью к смертной казни за "предательство интересов польского народа". И он оказался в одной камере тюрьмы с палачом Юргеном Штропом, который был замешан в самых кровавых вещах – в уничтожении и Варшавского гетто, и Варшавского восстания. Штроп не просто отдавал приказы, но и присутствовал в тех местах, где они исполнялись. Позже Мочарский рассказывал: "Я уже тогда, в камере, решил, что буду запоминать все, что говорит Штроп, что он рассказывает, не зная, смогу я это использовать или нет". Записывать ничего было нельзя, ни ручки, ни карандаша, ни бумаги, ни тем более диктофона не было. Мочарский был освобожден в 1955 году, а впоследствии, после развенчания культа личности Сталина – реабилитирован. Штроп тогда уже давно был казнен. В 1968 году отрывок из романа-репортажа Мочарского был впервые опубликован в Польше. Полностью роман вышел в свет в польском журнале "Одра" с 1972 по 1974 год, но там присутствовали цензурные купюры. И только два года спустя после смерти автора, в 1975 году, вышло полное издание этой книги. И вот в 2015-м московское издательство "Текст" выпустило русский перевод этого документального произведения.
Рис.А.Збуцкой

Русская Жанна Д'Арк. Три смертных приговора Варвары Брусиловой

Вера Васильева


Памятный знак на месте захоронения заключенных. Надпись: "Заключенным Белбалтлага НКВД – строителям канала 1931–1941 гг. Мы помним о вас"

Юрий Дмитриев – председатель карельского "Мемориала", исследователь истории сталинских репрессий, один из открывателей места массовых расстрелов в урочище Сандармох, продолжает вместе с коллегами научную и просветительскую работу, несмотря на то что уже четвертый год находится в заключении. В ложности обвинения убеждены правозащитники и другие независимые наблюдатели.

"Прошу посмотреть имя Варвары Брусиловой, – написал он в одном из недавних писем. – Да и сам процесс над верующими был знаменательным и интересен для наших современников".

Варвара Брусилова была трижды приговорена советской властью, которую она, как глубоко верующий человек, категорически не принимала, к высшей мере наказания – расстрелу. Всегда стремилась приносить пользу людям, работая медицинской сестрой в период Первой мировой войны, а впоследствии – за решеткой, когда ей это позволяли. В 20-е годы прошлого столетия она была хорошо известна, но сегодня почти забыта. Родственников у Варвары Брусиловой не осталось, маленький сын умер, когда она находилась в заключении. Единственная сохранившаяся фотография Брусиловой – из уголовного дела. Юрий Дмитриев исследовал ее судьбу и, по сути, вернул ее имя из небытия. В начале мая исполняется 98 лет с момента вынесения ей первого смертного приговора.

Читать дальше на сайте Радио Свобода
Рис.А.Збуцкой

Уроки памяти. О неудобных воспоминаниях



Вера Васильева

О форме и сути, о том, что без осмысления прошлого не может быть будущего, о военных воспоминаниях своего отца мне пишет председатель карельского "Мемориала", исследователь истории сталинских репрессий Юрий Дмитриев, четвертый год находящийся в СИЗО-1 Петрозаводска по обвинению, которое правозащитники и другие независимые наблюдатели считают ложным. В этих рассказах, как подчеркивает историк в своем письме, "не те воспоминания, которыми с высоких трибун потчуют современников на "Уроках мужества". Ниже – фрагмент из письма Юрия Дмитриева, посвященного празднику 9 мая.

Читать на сайте Радио Свобода
Рис.А.Збуцкой

Леонид Невзлин – о ЮКОСе, МЕНАТЕПе, кризисе 1998 года и теперешнем

— Будет голод?
— Это будет зависеть от разума политиков. Пока этот разум особенно не проявляется.
— В чем это выражается?
— В том, что сегодня никто не управляет страной.

Нет, это не про сегодняшнюю Россию. Это из интервью председателя правления банка «Менатеп» Александра Зурабова в 1998 году. Если западные страны говорят сейчас о самых тяжелых переживаниях со времен второй мировой войны, то у России опыт на катастрофы гораздо богаче. Ближайшая к нам из прошлого – кризис 1998 года. Цены на нефть сейчас и тогда практически сравнялись. Отсутствие управления страной и недееспособность власти тоже вдруг оказались сравнимы. Пандемия короновируса добавила кризису апокалиптический оттенок.

В 1998 год группа ЮКОС—«Роспром» вошла с ежегодным оборотом предприятий в $6 млрд, из которых $5 млрд приходилось на нефтяную компанию ЮКОС. В 1998 г. ЮКОС вместе с принадлежащей ему Восточной нефтяной компанией произвел 44,81 млн т нефти, заняв второе место по добыче в России. Входящий в группу банк МЕНАТЕП занимал 8-е место в списке 100 крупнейших банков по размеру собственного капитала — $1,5 млрд. В августе 1998 года угроза краха была реальна в обоих направлениях. Катастрофа с ликвидностью в банковском секторе, запоздалые и не всегда адекватные действия ЦБ и правительства. Рухнувшие экспортные доходы в нефтянке в сочетании с выплатой налогов, ориентированных на иной уровень цен. В начале 1998 года цена нефть опустилась до уровня $15-16 за баррель и продолжала снижаться весь год, достигая $9-10 за баррель.

Группа «Роспром» оказалась перед выбором – спасать либо банк, либо «ЮКОС». Мы могли направить средства в одно из двух основных предприятий: банк или «ЮКОС». На спасение обоих денег из-за кризиса не хватало. Тогда, в настоящем, надо было определить приоритеты, которые определят судьбу группы на будущее. В 1998 году ЮКОС должен был выйти на лицензионный уровень добычи на одном из самом перспективных в России Приобском месторождении. Это требовало вложений, и больших. Серьезное сокращение (не говоря уже об отсутствии) инвестиций в добычу могло обернуться обвальным падением производства в следующие годы. Это означало бы не только проблемы для группы, это сулило новую катастрофу для страны, где нефтяные компании (и ЮКОС в числе первых) были главным источником налоговых поступлений. У нас, у группы, было огромное преимущество – наша команда партнеров и друзей в главе с Михаилом Ходорковским. Все решения мы принимали коллегиально. И, несмотря на то что у Ходорковского была возможность провести решение единолично, он всегда старался достичь консенсуса и ему это практически всегда удавалось. Так было и в этом случае. Выбор делали мы вместе. Ставка была сделана на «ЮКОС». Тогда же для сокращения затрат была принята новая схема управления – с осени 1998 года нефтедобывающие предприятия перешли под управление компанией ЮКОС ЕР (Exploration & Production), а нефтеперерабатывающие и сбытовые — компании ЮКОС RM (Refining & Marketing).

Банк «Менатеп» не пережил всю ту массу проблем, которая обрушилась на российский банковский сектор в 1998 году. Но несмотря ни на что смог выполнить свои обязательства перед вкладчиками. Была принята программа, дававшая клиентам несколько вариантов возврата своих средств. Доходы ЮКОСа не были распределены акционерам компании, а были направлены на выплаты вкладчикам. ЮКОС же планомерно шел в лидеры отрасли, не только по объемам добычи, но и опережая всех по стандартам управления, прозрачности и эффективности. Сумев спасти компанию, сохранив людей, обеспечив бесперебойную добычу и переработку, Ходорковский внес свой огромный вклад в спасение страны и выход ее из разрухи дефолта.

«Люди моего типа, а они вам, в общем, известны,— это кризисные управляющие. Мы приходим в компанию, когда она находится в ситуации, близкой к коме. И мы психологически так устроены, что нам неинтересно работать вне кризиса. Когда все нормально, тогда наше дело сделано, и мы уходим», - говорил Ходорковский в интервью «Коммерсанту» в июне 1998 года. Время кризисных управляющих снова пришло. Теперь – на уровне всей страны.

Источник: "Фейсбук"
Vera2

Карельский историк Колтырин умер в больнице. Неделю назад его освободили от наказания