Vera S. Vasilieva (sivilia_1) wrote,
Vera S. Vasilieva
sivilia_1

Автор книги "Жизнь и судьба Ходорковского" Н. Точильникова: "Еще рано заниматься разведением фиалок"

О биографической книге Натальи Точильниковой "Ходорковский: Невиновен!" портал HRO.org уже рассказывал. 6 сентября 2013 года на ВВЦ, где проходила Московская международная книжная выставка-ярмарка, наш корреспондент Вера Васильева вновь встретилась с писательницей, которая представляла свою новую книгу  "Жизнь и судьба Михаила Ходорковского", выпущенную, как и предыдущая, издательством "Алгоритм".

Вера Васильева: Наталья, чем отличаются друг от друга две Ваши книги о Михаиле Ходорковском?

Наталья Точильникова: Вначале издательство, видимо, не знало, насколько велик будет читательский спрос, и решило издать краткий вариант – "Ходорковский: Невиновен!"

Я, кстати, считаю, что это название довольно тенденциозное, авторский вариант был другим. Я пыталась рассмотреть все мнения, а не придерживаться какого-то одного, в том числе в защиту Ходорковского. Читала приговоры. Поскольку прокуроры интервью не давали, от журналистов бегали, то единственным способом узнать мнение прокуроров было прочитать приговор или обвинительное заключение, что по сути было одно и то же.

Первая книга, видимо, продавалась неплохо, и издательство решило выпустить более полную версию – "Жизнь и судьба Михаила Ходорковского". Ведь "Ходорковский: Невиновен!" – это примерно пятая часть от написанного. Но это не подмножество "Жизни и судьбы Михаила Ходорковского". В первой книге есть главы, которые не вошли во вторую.

"Жизнь и судьба" относится более к политической, к коммерческой деятельности Михаила Ходорковского, к его жизни в тюрьме, к истории первого и второго процессов, к противостоянию с властью и так далее. А "Ходорковский: Невиновен!" большее внимание уделяет личным моментам. Там есть интервью с мамой Михаила Борисовича Мариной Филипповной, которое я взяла у нее в лицее-интернате "Подмосковный" в Коралово. Родители Ходорковского – попечители этого учебного заведения, созданного их сыном для детей, чьи отцы погибли в "горячих" точках. В Коралово я специально съездила, и мне там очень понравилось. Понравилась атмосфера, понравились Марина Филипповна и Борис Моисеевич.

Есть интервью с одноклассниками, на которых я вышла через социальную сеть "Одноклассники.ru".

В то же время в "Жизни и судьбе Михаила Ходорковского" есть не вошедший в первую книгу рассказ о том, как я ездила в Сегежу Архангельской области, где расположена колония ИК-7. Сюда отправили Михаила Борисовича отбывать наказание после вынесения ему судьей Хамовнического суда Виктором Данилкиным приговора по второму уголовному делу.

Как правило, человек весь срок сидит в одной и той же колонии. Но колонию в Краснокаменске, где Ходорковский находился после первого приговора, сожгли зеки, возмущенные произволом администрации, и его отправили в Сегежу. Там рядом Беломорканал, так что место, можно сказать, историческое.

Естественно, меня никуда не пустили. Я пофотографировала стены, обошла вокруг этой колонии, впечатлилась увиденным. Края там очень красивые, но это сплошь колонии. Меня там возил местный таксист. Он мне рассказывал: вот здесь колония, тут колония, а в этой колонии я сидел. И вот в этой колонии я тоже сидел, но по другому делу.

В рафинированной московской атмосфере мы даже представить себе не можем, насколько в России много зон.

Одним словом, обе мои книги не взаимозаменяемы, хотя и пересекаются.

В. В.: Наталья, Вы ведь расследовали не только экономические обвинения и не только Михаила Ходорковского. Будут ли опубликованы результаты этого Вашего труда?

Н. Т.: "Дело ЮКОСа" – это не только дело Ходорковского и Лебедева. Это огромный комплекс уголовных дел. Практически все, кто работал в нефтяной компании, вплоть до менеджеров среднего звена, оказались под ударом. Многие попали за решетку, многие уехали за границу в вынужденную эмиграцию. О судьбах некоторых из этих людей я рассказываю в опубликованных двух книгах.

Кроме того, у меня закончена часть, касающаяся обвинений в убийствах. Но для нее пока, к сожалению, не нашлось издателя. Меня это огорчает, потому что тема, по-моему, интересная. Владимир Путин к ней не раз возвращался, говорил о руках по локоть в крови, и хотя бы поэтому стоило бы в этом разобраться.

Возможно, издательство не рискует заниматься этой темой, потому что она прямо с Ходорковским не связана. Ему официально никогда не предъявлялись эти обвинения. Там были другие люди. В частности, там был Леонид Невзлин, который занимался в ЮКОСе пиаром и который заочно – поскольку он проживает в Израиле – приговорен у нас к пожизненному заключению.

Интервью с Невзлиным есть в "Жизни и судьбе Михаила Ходорковского", по-моему, оно очень интересное. Мы три часа беседовали по "Скайпу". Мне было очень приятно общаться с этим человеком, что стало для меня некоторым шоком, потому что наш суд признал его заказчиком убийств. В действительности Невзлин оказался очень умным, очень спокойным, очень уравновешенным собеседником.

То, что в убийствах обвинили пиарщика, меня всегда поражало.

Еще за эти же преступления к пожизненному заключению осужден бывший сотрудник службы безопасности ЮКОСа Алексей Пичугин. Осужден он, к сожалению, очно и сидит в Соль-Илецке Оренбургской области, в колонии особого режима "Черный дельфин".

Рабочее название моей третьей книги "Мифы об убийствах", эта часть наиболее детективная во всем "деле ЮКОСа". И я надеюсь, что время этой части придет.

Вообще, и до моих книг выходили какие-то расследования "дела ЮКОСа", и после выходили и, я думаю, еще будут выходить. Полагаю, что книг будет еще не двадцать, а двести, наверное, на эту тему.

В. В.: Вы сказали о других – кроме Михаила Ходорковского и Платона Лебедева – людях "дела ЮКОСа". А что Вы можете сказать о его последствиях для судебной системы России в целом?

Наталья Точильникова. Фото Веры ВасильевойН. Т.: Прежде чем ответить на Ваш вопрос, я позволю себе вернуться на двадцать с лишним лет назад. 21 августа 1991 года после провала путча ГКЧП одна из моих соратниц по партии "Демократический союз", которая участвовала во всех протестных санкционированных и несанкционированных митингах конца восьмидесятых – начала девяностых и сидела на "сутках" с Валерией Новодворской, в разговоре со мной сказала: я уже все сделала, страна встала на правильные рельсы и начала движение в правильном направлении, так что я могу разводить фиалки, я всегда об этом мечтала. И вот, где-то до 2005 года я тоже занималась, фигурально выражаясь, разведением фиалок, например, сочинением беллетристики. Но примерно в июне я включила телевизор и попала на программу "Чистосердечное признание", которая была посвящена Михаилу Ходорковскому. И от этой программы за версту несло совковой пропагандой, как будто и не было 21 августа 1991 года, как будто мы ничего не сделали. И это значит, что рано мы ушли сажать фиалки.

В последний раз я включала телевизор в 2008 году, когда Дмитрий Медведев говорил про то, что свобода лучше чем несвобода, и одновременно я листала свою ленту друзей в "Живом журнале", которые писали, сколько человек арестовано в ходе акций протеста.

Я думаю, то, за что потомки в первую очередь проклянут Путина – это разрушение судебной системы. Он использует ее для того, чтобы расправляться со своими личными врагами и с политическими оппонентами. Но судебную систему без глобальных последствий так использовать нельзя, она от этого рушится вся.

Например, еще года два назад некоторые уголовные адвокаты уходили в арбитраж. При этом они говорили: в уголовном процессе мы вообще ничего не можем сделать, все дела заказные, а в арбитражном все-таки иногда принимаются адекватные решения.

Но ситуация меняется, и, к сожалению, не в лучшую сторону. Недавно моя семья с этим столкнулась непосредственно. Представьте себе арбитражный процесс, в котором шел спор между двумя фирмами о том, кому поставлять оборудование. Абсолютно никакой политики, ни с какого бока. Моего мужа пригласили там выступить экспертом. И все было то же самое, что во втором деле Ходорковского. Ни одного эксперта даже не выслушали! И судья принимала решение, абсолютно не оглядываясь ни на какие экспертные мнения.

Потом все то же самое повторилось в деле Алексея Навального. Дело "Кировлеса" по сути – это один из эпизодов второго дела Ходорковского. Казалось, что дело Ходорковского можно было как-то сфабриковать, потому что оно сложное, в нем фигурирует большая компания, много дочерних и связанных с нею фирм. Там были какие-то внутрикорпоративные расчеты, к которым при желании можно придраться. Но в деле Навального было всего несколько однотипных сделок между независимыми лицами. Он там ничем не руководил. Просто рядом постоял. И тем не менее его все равно смогли обвинить и осудить.

И таких дел просто бездна.

Судебная система уже мало того, что полностью управляема, сейчас она уже стала еще и предметом насмешек. Например, в Интернете есть сайты, которые приводят наиболее абсурдные приговоры. Скажем, за воровство цветов с дачного участка дают три года строгого режима (реального срока!), а за пытки подследственных несколько лет условно.

В. В.: Вы уже столько лет занимаетесь делом Ходорковского, наверняка у Вас есть мнение, будет ли третье "дело ЮКОСа", о котором сейчас столько разговоров...

Н.: Т.: Может быть, я не права, но в этом вопросе я настроена оптимистично. Я считаю, что третьего дела не будет, потому что его просто не успеют сфабриковать. Просто пройдут все сроки давности, и так далее. Ходорковскому и Лебедеву уже год остался сидеть.

Конечно, какие-то движения в эту сторону есть, например, так называемое "дело экспертов". Но оно уже настолько ни в какие ворота не лезет, что, по-моему, из этого даже у нас ничего не смогут сварганить, хотя у нас могут и из пальца высосать.

Я боюсь сглазить, но будем надеяться на лучшее.

Оригинал на портале HRO.org

Tags: khodorkovsky
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment