Судебно-следственная система: заменить нельзя реформировать
В Мособлсуде, похоже, разваливается очередное уголовное дело, очень напоминающее сфабрикованное. Здесь вам и свидетели обвинения из мест лишения свободы, в суде начавшие отказываться от своих прежних показаний. И заявления о применении недозволенных мер физического воздействия с целью выбить "нужные" признания. И притянутые за уши мотивы, которыми якобы руководствовался подсудимый.
О том, что уголовное дело бывшего гендиректора ЧОП "Витязь-спорт" вызывает множественные вопросы, здесь уже писалось. Преференции от убийства совладельца компании "Оптифуд" Михаила Вюнша получило другое лицо, и именно на это лицо первоначально показывали предполагаемые исполнители. Но впоследствии они изменили свои показания и были осуждены. А Маркин уже во второй раз оказался скамье подсудимых как заказчик (первый суд его оправдал, но этот приговор был отменен).
Однако во вторник, 2 июля, один из ранее осужденных, Алексей Климов, отказался подтвердить свои прежние показания против Маркина.
"В отношении Маркина я не допускаю, чтобы он что-то готовил против Вюнша. У Маркина не было выгоды от убийства. Показания против Маркина были выбиты из меня", – сказал Климов.
Климов, этапированный в Мособлсуд из колонии, попытался рассказать присяжным о применявшихся к нему мерах физического и психологического воздействия, но был резко остановлен судьей Андреем Вьюновым, обвинившим свидетеля в попытке оказать на заседателей эмоциональное воздействие.
"Данное обстоятельство не соответствует действительности!" – объявил Андрей Вьюнов, не уточняя, почему он в этом так уверен. И иронически добавил: мол, вы еще скажите, что вас в суде избивали.
Что вызвало такую веселость председательствующего – непонятно. Ведь не далее как полгода назад, 26 декабря 2012 года, Президиум Верховного Суда РФ отменил обвинительный приговор некоему Тимуру Идалову в связи с решением Европейского Суда по правам человека (ЕСПЧ). Помимо прочего, ЕСПЧ признал факты нарушения Россией в отношении Идалова статьи 3 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод ("запрет пыток").
Как было установлено, непосредственно перед оглашением приговора, 24 ноября 2003 года, прямо в суде Идалова долго и жестоко избили сотрудники правоохранительных органов. И хотя тот сразу заявил об этом судье и прокурору и показал следы избиений, должных мер по его защите и расследованию инцидента принято не было.
После оглашения приговора осужденного били не так долго, но намного интенсивнее... А происходило все это в Хамовническом суде, который адвокат Каринна Москаленко, занимавшаяся жалобой Идалова в ЕСПЧ, считает "одним из типичных образчиков отечественного судебного искусства".
Еще раньше, 21 апреля 2008 года, главный свидетель обвинения против бывшего вице-президента "ЮКОСа" Леонида Невзлина и экс-сотрудника службы безопасности компании Алексея Пичугина Геннадий Цигельник в Мосгорсуде отказался от своих прежних показаний.
"Я оговорил Пичугина и Невзлина по просьбе следователей Генеральной прокуратуры Буртового, Банникова, Жебрякова и оперативного работника Смирнова. Я заключил сделку с Буртовым 4 мая 2005 года, – сообщил суду Цигельник. – Мне обещали защиту и минимальный срок, а дали максимальный", – сообщил Цигельник.
Сходные признания сделал тогда и второй ключевой свидетель, осужденный Евгений Решетников. По его словам, следователь Буртовой рассказал, будто Леонид Невзлин и Алексей Пичугин – заказчики преступлений, а потом посоветовал дать "правдивые показания".
О способах получения полицейскими признательных показаний в казанском ОВД "Дальний" и напоминать, наверное, нет нужды – благодаря СМИ и правозащитникам это название теперь известно во всей России.
По данным журналиста и лидера движения "Русь сидящая" Ольги Романовой, которая, в свою очередь, ссылается на статистику ЕСПЧ, 30% попадающих за решетку в нынешней России осуждают неправосудно. Это примерно 200 тысяч человек в год, уточняет Ольга Романова.
Ее муж, бизнесмен Алексей Козлов, недавно освободившийся из мест лишения свободы, придерживается мнения, что вся система исполнения наказаний у нас, несмотря на свое название, не исправительная, а карательная.
Судья Андрей Вьюнов на заседании Мособлсуда по делу Александра Маркина ни малейшего интереса к заявлению Алексея Климова не проявил, хотя оно ставит под сильное сомнение всю конструкцию обвинения. Не то, что не попытался поспособствовать расследованию и защите свидетеля, а даже не стал слушать.
В такой ситуации не вызывает удивления, что председательствующий "запамятовал" и конституционные принципы открытости и гласности правосудия. За просьбу говорить погромче либо включить микрофон, потому что дальше первых рядов ничего не слышно, он пригрозил присутствовавшей в зале публике – в частности, активистам "Руси сидящей" – удалением.
К словам Алексея Козлова можно добавить и общеизвестный факт об обвинительном уклоне в работе российской правоохранительной и судебной системы – оправдательных приговоров выносится меньше одного процента. И то, что карательная исправительная система у нас не только по отношению к обвиняемым и осужденным, а ко всем, включая сотрудников.
Но это только следствие современного устройства взаимоотношений власти и граждан – другой системе просто неоткуда взяться. И вряд ли эта ситуация изменится, пока мы будем в каждом уголовном деле уповать только на Европейский Суд.