Vera S. Vasilieva (sivilia_1) wrote,
Vera S. Vasilieva
sivilia_1

Categories:

В "Мемориале" прошел вечер памяти Анатолия Марченко. Мой репортаж на HRO.org

Анатолий Марченко В субботу, 2 февраля 2013 года, в конференц-зале Международного общества "Мемориал" состоялся вечер памяти советского диссидента, публициста Самиздата Анатолия Тихоновича Марченко. 23 января ему исполнилось бы 75 лет.

Автор книги "Мои показания" – о советских политических лагерях и тюрьмах 1960-х годов, автобиографической книги "Живи как все" – о кратковременном пребывании на свободе и жизни в Ныробском лагере он 4 августа 1986 года, будучи заключенным Чистопольской тюрьмы, объявил голодовку.

Как признается председатель Московской Хельсинкской группы Людмила Алексеева, присутствовавшая на памятном вечере в "Мемориале", требование Анатолия Марченко казалось невыполнимым и потому безумным его коллегам по диссидентскому движению. Условием прекращения голодовки Анатолий Марченко поставил освобождение всех политзаключенных в СССР. Голодовку он держал четыре месяца (117 дней).

Фоторепортаж Веры Васильевой, HRO.org











В тюрьме города Чистополя (Республика Татарстан) в советские времена удерживались известные сейчас правозащитники. Это и председатель правления Фонда Андрея Сахарова Сергей Ковалев, и журналист, литературовед, председатель правозащитного фонда "Гласность" Сергей Григорьянц; и будущий министр внутренних дел Израиля Натан Щаранский, и другие. На памятном вечере были показаны современные фотографии этой тюрьмы.

Как говорилось на вечере, до сих пор окончательно неясно, почему Анатолий Марченко прекратил голодовку. Но известно, что жена политзаключенного – тоже диссидент, участница демонстрации на Красной площади 25 августа 1968 года против ввода советских войск в Чехословакию Лариса Богораз – получила от своего мужа письмо.

В нем Анатолий Марченко просил прислать ему сала с горчицей и шоколада. Эти продукты смертельно опасны для выходящего из длительной голодовки. Правозащитники предполагают, что письмо в действительности содержало иной смысл. Это было некое зашифрованное от глаз тюремных цензоров послание. Возможно, оно означало, что Анатолий Марченко получил от кого-то (возможно, чина из КГБ или ЦК) гарантии, что его требование будет выполнено.

Однако эта победа стоила Анатолию Марченко жизни. Через 12 дней после выхода из голодовки он почувствовал себя плохо и из тюрьмы был направлен в больницу Чистопольского часового завода. 8 декабря 1986 года в 23 часа 50 минут он скончался. Официальная версия смерти – острая сердечно-легочная недостаточность. Из прожитых Анатолием Марченко 46 лет 19 он провел за решеткой.

Впрочем, для подавляющего большинства присутствующих Анатолий Марченко не нуждался в представлении. Почтить память политзаключенного в "Мемориале" собрались его близкие, друзья и коллеги по диссидентскому движению – Сергей Ковалев, Арсений Рогинский, Александр Даниэль (сын Ларисы Богораз и писателя Юлия Даниэля) и другие.

Вечер открылся показом фрагментов фильма "Отщепенцы", третья серия которого посвящена судьбе Анатолия Марченко. Автором идеи этой картины выступил Лев Лурье. Она была создана режиссером Людмилой Гладковой, сценаристами Екатериной Видре и Леонидом Маляровым и выпущена в свет 5-м телеканалом Санкт-Петербурга в 2009 году.

В фильме использованы уникальные материалы из личных архивов: хроникальные семейные кадры Анатолия Марченко, фотографии и документы из семейных архивов участников и свидетелей событий. А также материалы общества "Мемориал".

После показа фильма Екатерина Великанова прочитала отрывок из неопубликованных мемуаров Анатолия Марченко. Как пояснил председатель Правления общества "Мемориал" Арсений Рогинский, данная рукопись была обнаружена исследователями в томе 9 на листах 250–260 следственного дела диссидента.

Эта и другие публицистические работы были изъяты у Анатолия Марченко сотрудниками КГБ в ходе многочисленных обысков в 1970-е годы.

В отличие от других самиздатовских авторов, Анатолий Марченко подписывал свои книги только собственным именем. Как он сам объяснял, это было не самонадеянным геройством, а трезвым расчетом.

Так, в книге "Мои показания", впервые вышедшей в свет за рубежом, настолько много конкретных деталей, что "органы" без труда установили бы авторство. К тому же, какие это показания, если они будут анонимные?

"Это варианты одних и тех же текстов. Анатолий Тихонович писал, к нему приходили с обыском, забирали. Он продолжал писать, тут же приходили с обыском, опять забирали. Он что-то восстанавливал, а какие-то куски, как теперь выясняется, не восстанавливал, шел дальше. Если все эти фрагменты издать в виде книги, то получится несколько сотен страниц – столько неопубликованных рукописей Анатолия Тихоновича", – рассказал Арсений Рогинский.

Как признался правозащитник, "мемориальцы", готовя вечер, долго колебались, какие именно воспоминания диссидента включить в его программу: гулаговские или о воле. В конце концов победила вторая точка зрения. Ведь тема дома была чрезвычайно важной, даже центральной в жизни Марченко. Но противостояние с советской системой против воли писателя оказывалось в каждой точке его жизни.

Дом Анатолия Марченко власти безжалостно уничтожали. В Тарусе, где он поселился после своего освобождения в 1971 году вместе с Ларисой Богораз, снесли, когда Марченко отправили в ссылку в Чуну (Восточную Сибирь). Когда он вернулся, стал строить в Карабанове (Владимирская область) точную копию тарусского дома. Они с Ларисой Богораз придумали его раз и навсегда. Дом в Карабанове взорвали, как на необъявленной войне, после очередного ареста Марченко. Было в этом что-то символическое.

В программе вечера в "Мемориале" была и музыкальная часть. В исполнении Георгия Ефремова прозвучали песни Аллы Зиминой (настоящее имя – Ольга Григорьевна Олсуфьева) – тещи Анатолия Марченко и мачехи Ларисы Богораз. Алла Зимина была актрисой, автором и исполнителем песен, а в 1936–39 годах – узницей Воркутлага.

Завершал официальную часть вечера бард Юлий Черсанович Ким своими диссидентским песнями.

В 1986 году "безумная" акция Анатолия Марченко привела к началу освобождения советских политических заключенных и отмене 190 статьи УК РСФСР "О распространении заведомо ложных измышлений, порочащих советский общественный и государственный строй". Этот процесс продолжался несколько лет и казался необратимым.

Сегодня мы знаем о чудовищных преступлениях советской тоталитарной машины, безвинно репрессированными признаны миллионы человек.

И только нет субъекта преступления – никто не понес ответственности за произошедшее, у нас не было своего Нюрнбергского процесса. Показания Анатолия Марченко и других жертв не востребованы ни в одном отечественном суде.

По этой причине мотивы и методы сегодняшних преследований неугодных, фабрикации "дел" печально узнаваемы. На таком фоне несутся с высоких трибун лицемерные утверждения о том, будто политзаключенных у нас нет, а есть только осужденные за уголовные преступления.

И Анатолия Марченко сначала судили то за "измену родине", то за "злостное нарушение правил административного надзора", а отнюдь не за его диссидентскую деятельность, книги.

А мы все стремительнее движемся в "старые-добрые" времена – со "сталинобусами", охотой на "иностранных агентов", "драконовским" законом о митингах, пытками психотропами и принуждением к лжесвидетельству в тюрьмах...

И только, как поет поэтесса Нателла Болтянская, "нами же рожденный и вскормленный дракон... не дождется Ланселота".

Оригинал на портале HRO.org: http://hro.org/node/15684

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments