Прецедентное решение французского суда по вопросу экстрадиции в Россию

24 мая 2012 года состоялось прецедентное решение французского суда в отношении России. Следственная палата апелляционного суда этой страны отказала РФ в экстрадиции петербургского предпринимателя Виталия Архангельского по повторному запросу. Предыдущее решение было принято в ноябре прошлого года.

Это судебное постановление прецедентное, в частности, потому, что оно обосновано не доказательной базой дела Архангельского, но пониманием, что в России в принципе нет справедливого и беспристрастного правосудия, а условия содержания в наших местах лишения свободы следует признать пыточными, если отталкиваться от европейских стандартов.

То есть, современная практика показывает, что экстрадиция подозреваемого или обвиняемого в РФ с высокой долей вероятности влечет за собой нарушение в отношении него статей 2 ("право на жизнь"), 3 ("запрет пыток") и 6 ("право на справедливое правосудие") Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод.

Эти обстоятельства оказались для французского суда важнее, нежели вопрос виновности или невиновности конкретного лица. Ведь вышеперечисленные права, закрепленные в Европейской Конвенции, распространяются на всех – и на невиновных, и на преступников.

Такую же позицию по вопросу экстрадиции в Россию уже не раз демонстрировал и суд Великобритании, где осело немало отечественных политических эмигрантов.

Однако понимание состояния следственной и судебной системы России есть далеко еще не у всех ее западных партнеров. Так, Испания в феврале этого года во второй раз экстрадировала на Родину российского гражданина, бывшего гендиректора ЧОП "Витязь-спорт" Александра Маркина, подозреваемого в организации убийств. Первая экстрадиция была осуществлена еще в 2006 году, и, что примечательно, присяжные Мособлсуда признали недоказанной причастность Маркина к инкриминированным ему преступлениям.

В частности, если говорить об основном эпизоде – убийстве совладельца холдинговой компании "Оптифуд" Михаила Вюнша, то обращает на себя внимание отсутствие у Маркина очевидного мотива. После гибели Михаила Вюнша вся его доля в бизнесе перешла отнюдь не Маркину и даже не наследникам покойного. А партнеру Вюнша Ивану Оболенцеву, с которым у убитого доли в уставном капитале были равны и который стал фактически единоличным владельцем компании "Оптифуд". Нотариус, оформлявший передачу доли, впоследствии тоже был убит. Иван Оболенцев – член правления и председатель комиссии Российского союза промышленников и предпринимателей (РСПП), глава Агропромышленного союза России. Кроме того, он входит в состав президиума Генерального совета партии "Единая Россия" и является обладателем именных часов "от Путина" с регистрационным номером 61.

Позднее Верховный суд РФ отменил оправдательный приговор, и Маркина, вернувшегося к тому времени в Испанию, где он проживает с семьей с 2001 года, экстрадировали повторно.

Испанский суд не остановил ни вынесенный ранее оправдательный вердикт присяжных (который в западных странах, в отличие от России, бывает очень сложно отменить), ни пытки, которым Маркин подвергался, как он сам заявлял, в московских СИЗО перед первым судебным разбирательством. Ни трагедии Сергея Магнитского, Веры Трифоновой, Андрея Кудоярова и других заключенных, погибших в московских следственных изоляторах.

"Меня экстрадировали 22.02.12, сделано это было незаконно, без утверждения МВД и Совета министров Испании. Также нет окончательного решения по вопросу о предоставлении мне политического убежища. В общем, меня просто похитили, пользуясь властью и вседозволенностью", – утверждал Маркин в своем письме из московского СИЗО.

Кроме того, Маркин утверждал, что испанские власти ставили решение вопроса об экстрадиции в зависимость от его согласия служить осведомителем местной полиции. Предложить такую работу выходцу из России – страны с богатой историей политического сыска и стукачества, где сотрудничество с репрессивными органами воспринимается как презренное занятие – явно недальновидный расчет.

Разумеется, преступники не должны уходить от предусмотренной законом ответственности за содеянное. Однако и справедливый суд не должен подменяться расправой и преступлением против правосудия, как это систематически происходит сейчас в России. И, очевидно, все больше западных стран начинает это понимать.