Что-то слышится родное
22 сентября, в 9 часов вечера, Московский городской суд утвердил приговор Михаилу Ходорковскому и Платону Лебедеву: 8 лет лишения свободы в колонии общего режима. И хотя обвинительный вердикт ни для кого не стал неожиданностью, он поистине достоин книги рекордов Гиннеса.
Ведь судьи совершили то, что не под силу людям с обычными физическими возможностями: разобрали несколько сотен томов уголовного дела в рекордные сроки - чуть более чем за десять часов. (Между тем сами обвиняемые и их адвокаты, видимо, не обладая столь феноменальными способностями, не успели изучить все материалы.)
Ситуацию весьма метко охарактеризовал адвокат Михаила Ходорковского Роберт Амстердам, назвавший подобную спешку в правосудии фарсом и заявивший, что в деле "отсутствовали даже те протоколы заседаний, проходивших в суде первой инстанции, которые должны были обжаловаться... Это все было абсолютно издевательски".
Не менее примечательные события развиваются вокруг самого Роберта Амстердама и других адвокатов Ходорковского. У канадского юриста спустя несколько часов после оглашения приговора Мосгорсуда по неизвестным причинам была аннулирована российская виза, и теперь в течение 24 часов он - под угрозой ареста - обязан покинуть пределы России. Что касается остальных защитников Ходорковского, то Генпрокуратура призывает Минюст лишить их адвокатского статуса - за якобы "противодействие правосудию".
Происходящее отчетливо напоминает сведение счетов. Если Ходорковский поплатился за свою экономическую и политическую независимость от госчиновников, то его адвокаты - за то, что посмели защищать неудобного для Кремля узника "Матросской Тишины".
Но главное, что скоропалительно вынесенный приговор, выдворение из страны неугодных иностранцев без всяких на то оснований и прочие репрессивные меры, предпринимаемые против сотрудников "ЮКОСа" и их сторонников, возвращают нас в старые-"добрые" времена доперестроечного Советского союза. Что-то слышится до боли родное в риторике г-на Шохина и г-жи Вишняковой.
И, похоже, это уже не тревожный симптом для российского общества, а тяжелый диагноз.