Vera S. Vasilieva (sivilia_1) wrote,
Vera S. Vasilieva
sivilia_1

Categories:

Мой август 1991-го

В августе 1991 года мне было 15, я училась в школе. И сейчас, по прошествии 20 лет, могу с уверенностью сказать, что тогдашние события во многом предопределили мою дальнейшую судьбу, повлияв на выбор журналистики как профессии.

Мы с мамой традиционно проводили летние каникулы у бабушки, маминой мамы, в маленьком городке Волгоградской области. На раннее утро 20 августа у нас загодя были взяты билеты на поезд Камышин - Москва. Весь день 19-го числа прошел в садово-огородных хлопотах и приготовлениях к отъезду, и включили телевизор мы только вечером, как раз перед пресс-конференцией ГКЧП.

Политикой я тогда особо не интересовалась, но у меня сформировалось довольно скептическое отношение к советскому строю, вероятно, под влиянием состоявшейся за год до этого моей поездки в США - первую в моей жизни заграницу. Появилось, с чем сравнивать окружавшую действительность.

К тому же, я вдоволь начиталась запретной тогда у нас литературы (наиболее сильное впечатление на меня произвел роман Евгения Замятина "Мы"). После шести месяцев на "загнивающем Западе" - а вернулась я в феврале, когда московские улицы были покрыты подтаявшим и черным от грязи снегом - жизнь в отечестве мне казалась на редкость серой и унылой.

Видимо, по этой причине, я пребывала в абсолютной уверенности, что никаких потрясений в СССР произойти не может, и путч ГКЧП стал для меня настоящим шоком. Телевизионная картинка навсегда врезалась в память - шестеро мрачных мужчин в одинаковых костюмах, трясущиеся руки Геннадия Янаева, балет "Лебединое озеро"...

Ночью я почти не спала от неопределенности и тревоги. Перед выездом к поезду мы позвонили по телефону домой и узнали, что в Москве танки. В моем разгоряченном воображении подростка почему-то нарисовались колонны бронированных машин на Павелецком вокзале, куда мы должны были прибыть. Никаких подробностей мы узнать не успели - нужно было спешить на станцию.

Впрочем, узнавать их было и неоткуда. Еще ночью дедушка попытался с помощью повидавшего виды радиоприемника ловить "вражеские" голоса, но их, наверное, глушили, как в старые-"добрые" времена. Во всяком случае ничего, кроме воя и скрежета услышать не удалось.

Поезд "Камышин - Москва" не скорый, а пассажирский, поэтому останавливается он не только на каждом полустанке, но и у каждого третьего фонарного столба, и в чистом поле. В результате наше возвращение растянулось почти на два дня, ставших поистине мучительными. И отнюдь не из-за удушающей жары в раскаленном на солнце вагоне, а из-за ощущения полнейшей невозможности что-либо предпринять.

Из радиоприемника неумолчно звучали бравурные советские марши, перемежавшиеся "новостями", в рамках которых голос диктора (тоже с интонациями из глухих советских времен) зачитывал постановления ГКЧП.

Постановление №1 приостанавливало деятельность политических партий и общественных организаций, запрещало митинги и уличные шествия.

Постановление №2 запрещало выпуск всех газет кроме девяти: "Труд", "Рабочая трибуна", "Известия", "Правда", "Красная звезда", "Советская Россия", "Московская правда", "Ленинское знамя", "Сельская жизнь".

Откуда в такой полной информационной блокаде, конечно же, без Интернета, мобильных телефонов и прочих обыденностей сегодняшнего дня, в движущемся по степям, лесам и городским окраинам составе стало известно о защитниках Белого дома, о троих погибших ребятах? Не знаю, не помню. Однако подавляющая часть пассажиров нашего вагона с жаром обсуждала происходящее.

Прибыли мы в Москву ранним утром 21 августа, когда уже все по сути благополучно завершилось. Но мы о том, что путч провалился, еще не знали, и я немало удивила маму, когда в категоричной форме потребовала, чтобы мы немедленно отправились к стенам Белого дома. Как и всякий родитель, пекущийся о своем чаде, мама ответила: "Нет". Пришлось прибегнуть к испытанному детскому способу: слезам, которые молниеносно высохли, едва мама поддалась на мои увещевания.

Дальше помню несметное число людей, всеобщую радость победы, к которой где-то в самой глубине души у меня примешивалась капля сожаления - о том, что не довелось принять участие в настоящей борьбе на баррикадах...

Тогда я еще не знала, что баррикады не всегда зримы и осязаемые, а борьба за свободу - уже в новой России - способна затянуться на годы и годы, когда от тщетности усилий перед лицом торжествующей серости порой опускаются руки... Впрочем, это уже совсем другая история.

Оригинал на портале HRO.org: http://hro.org/node/11625.

См. также: Пресс-конференция ГКЧП

См. также: Андрей Блинушов: "1991. Хватит с нас коммунизма!" (ФОТО)

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments