Решение Владимира Усова, увы, неожиданностью для меня не стало. Если исходить из публикаций СМИ, то, похоже, никто уже и не помнит, что именно этот судья впервые признал Алексея Пичугина виновным по второму уголовному делу. Между тем, поскольку я начала заниматься делом Пичугина именно с этого судебного процесса, его события очень отчетливо врезались в мою память. Это дело касалось самых "громких" преступлений, приписанных "фабрикантами" в погонах "ЮКОСу" – убийств мэра Нефтеюганска Владимира Петухова и директора московской фирмы "Феникс" Валентины Корнеевой, а также покушений на управляющего компании "Ист Петролеум Ханделс" Евгения Рыбина. Усов признал Алексея Пичугина виновным в организации всех этих преступлений. Однако в сочетании с обвинительным вердиктом парадоксальным в моих глазах выглядел срок наказания. Назначив Алексею Пичугину 24 года заключения в колонии строгого режима, судья постановил: этот срок должен был исчисляться с учетом уже вынесенного ранее приговора по первому уголовному делу – 20 лет лишения свободы. Таким образом, Владимир Усов добавил к уже назначенному сроку четыре года. За три убийства и два покушения, якобы, полностью доказанных в суде, – четыре года? Лично для меня это говорит об одном: Владимир Усов прекрасно понимал, что осуждает невиновного (впоследствии этот приговор был отменен Верховным Судом РФ). Некоторые из тех, с кем я говорила об Усове после 17 мая и до сегодняшнего дня, строили конспирологические теории, будто этого "мягкого" судью выбрали неслучайно. Мол, он вынесет хорошее решение. Но я считаю – нельзя быть судьей, наполовину праведным. Суд – это не то место, где можно пытаться поступить так, чтобы и волки были сыты, и овцы целы. Ведь, как известно, с волками жить – по-волчьи выть. Сегодняшние события это, по-моему, в очередной раз подтвердили. А как хотелось ошибиться...