Vera S. Vasilieva (sivilia_1) wrote,
Vera S. Vasilieva
sivilia_1

Categories:

Процесс Ходорковского – Лебедева: прокурор Лахтин озаботился репутацией иностранного специалиста

На судебном процессе Михаила Ходорковского и Платона Лебедева в Хамовническом районном суде Москвы сторона защиты продолжает предъявлять свои доказательства. На заседание в четверг, 3 июня 2010 года, адвокаты пригласили американского специалиста в области финансов Кевина Дейджеса. По их просьбе он проанализировал ряд заключений, содержащихся в фабуле обвинения, и собирался рассказать о своих выводах суду. Однако этому воспрепятствовал прокурор Лахтин. Первую половину дня он сомневался в компетенции переводчика Сомова, а вторую – самого Кевина Дейджеса.

Ранее, во вторник, Юрий Сомов оказывал в судебном процессе переводческие услуги другому специалисту – Уэсли Хону, и тогда гособвинение заявляло ему отвод, который судья Виктор Данилкин отклонил как необоснованный. В четверг у участников и постоянных посетителей судебных слушаний возникло чувство дежа вю.

"Хотелось бы убедиться в квалификации переводчика, посмотреть его документы, обсудить этот вопрос", – высказался Валерий Лахтин.

"Ваша честь! На прошлой неделе вы видели мой красный диплом", – напомнил Юрий Сомов.

Но прокурора Лахтина такой ответ не устроил. "Если нет документов, то нет и переводчика!" – категорично заявил он.

Секретарь суда поднялась со своего места, вышла в совещательную комнату и принесла оттуда заверенные Виктором Данилкиным копии интересовавших прокурора документов. Их передали на стол гособвинителей.

"Я документы просил!" – после минутного изучения отбросил бумаги Валерий Лахтин.

"Эти документы, Валерий Алексеевич, удостоверены судом!" – подчеркнул Виктор Данилкин.

"Я так понимаю, документов нет. Если они были, то они были ранее, несколько дней назад, сегодня я этих документов не вижу. Есть ли они на сегодняшний день? Может быть, они утратили силу… Или лишен квалификации в силу каких-то причин!" – подозревал прокурор Лахтин.

В итоге суд объявил перерыв на 20 минут, в течение которых Юрий Сомов пообещал принести оригиналы. Когда, по истечении этого времени, заседание возобновилось, переводчик показал свои дипломы – в числе которых были и иностранные – председательствующему и прокурорам.

"Господин прокурор утверждал давеча, что обладает всем необходимым лингвистическим инструментарием, чтобы судить о качестве моей работы как переводчика, поэтому я надеюсь, что слово "переводчик" на английском языке не составит для него проблемы", – заметил Юрий Сомов.

"Ваша честь, мы сначала хотели бы удостовериться в личности переводчика!" – обнаружил новый повод для сомнений Валерий Лахтин.

"Суд удостоверился в личности переводчика!" – отрезал Виктор Данилкин.

Но перейти к допросу специалиста по-прежнему не удавалось, потому что гособвинитель Лахтин начал выяснять, имеется ли у переводчика личная заинтересованность в определенном исходе дела.

"При каких обстоятельствах вы были приглашены сюда?" – интересовался он.

"В зал суда я вернулся по логике событий. Поскольку я был приглашен для содействия суду в понимании того, что говорят приглашенные для участия в суде иностранные специалисты, и тем самым для оказания содействия правосудию, а сегодня ожидался допрос в суде иностранного специалиста, я вернулся в здание суда".

"Кем ожидался?" – проявил бдительность прокурор.

"Мною ожидался, поскольку речь шла о специалистах, а не о специалисте. В начале недели допрашивался один специалист. Значит, по идее, сейчас должен допрашиваться другой специалист".

"То есть, вы в курсе перспективы событий, которые могут ожидаться в суде?" – уличал гособвинитель.

"Нет. Я не в курсе перспектив событий, – отвечал переводчик. – Допрашивался один специалист, наверное, вполне логично предположить, что будет еще один специалист. Это достаточно очевидно".

"Очевидно для кого?" – ухватился за последнее слово Валерий Лахтин.

"Для того, кто видит разницу между единственным и множественным числом", – невозмутимо отвечал Юрий Сомов.

Зал смеялся. Допрос между тем продолжался. "Для чего вы пришли в зал судебного заседания? Суд вас вызывал? У вас есть повестка? А вот этот гражданин – вы его знаете?" Последняя реплика относилась к иностранному специалисту, сидящему поблизости от переводчика на стуле и молча взирающему на происходящее.

"Мы просим снять вопрос. На мой взгляд, Лахтин просто позорит Генпрокуратуру своими действиями!" – вмешался в ситуацию адвокат Константин Ривкин.

"Наоборот, я как раз повышаю рейтинг своего ведомства конкретными вопросами!" – с жаром возразил прокурор Валерий Лахтин.

И продолжил, вновь обращаясь я Юрию Сомову: "При каких обстоятельствах вы встречались? На какой основе вы оказывали ему услуги?"

"Ваша честь! – поднялся со скамейки Михаил Ходорковский. Мы не хотели поднимать этот вопрос, но поскольку уважаемый господин Лахтин поставил вопрос о том, что в каждом судебном заседании присутствующие должны удостоверять то, что они не прекратили свои процессуальные полномочия в данном процессе (а у меня вызывает очень серьезное сомнение, что уважаемый мной господин Чайка, генеральный прокурор, мог доверить лицу такой квалификации представлять это ведомство в таком процессе), я просил бы удостовериться, что сегодня у господина Лахтина имеются документы, позволяющие ему представлять Генеральную прокуратуру в этом процессе. У меня есть сомнения, что такие документы у него имеются".

Однако судья Виктор Данилкин никак не отреагировал на этот призыв.

"Вы имеете редставление, какое уголовное дело рассматривается? Когда-либо вы оказывали услуги Ходорковскому, Лебедеву, защитникам?" – продолжал Валерий Лахтин.

"Я прошу снять эти вопросы! Такие же вопросы уже задавались позавчера, когда презираемый мной Лахтин задавал вопросы уважаемому переводчику!" – выразил свое мнение и Платон Лебедев.

В свою очередь Юрий Сомов счел нужным сообщить, что является акционером нефтяной компании "Роснефть". "Поэтому, когда господин прокурор спрашивает меня о возможной пристрастности и заинтересованности в исходе этого процесса, мне хотелось бы знать, в какую, по его мнению, сторону я могу быть направлен своей заинтересованностью?" – заметил переводчик.

Однако этот довод не убедил гособвинителя.

"Мы заявляем отвод переводчику в виду его прямой заинтересованности в исходе дела. <…> Он утверждал, что встречался, пусть даже выполняя функции переводчика, с членами организованной группы Брудно и Ивлевым… Кроме того, он оказывал услуги защитникам Ходорковского и Лебедева, находясь на территории США. Кроме того, он уже фактически допрошен в качестве свидетеля и в предыдущем судебном заседании и в данном судебном заседании, что исключает его участие в данном судебном заседании как переводчика", – сделал заявление Валерий Лахтин.

"Какие он показания дал? Он не был предупрежден об уголовной ответственности по 308 статье!" – возмутился судья Виктор Данилкин.

"…Когда производился допрос Хона… меня совершенно не удовлетворяет объяснение этого гражданина… неоднократно, в течение пяти раз, я наблюдал, что речь на русском языке предшествовала речи того же Хона на английском языке. Такое ощущение, что не Хон давал показания в данном процессе, а сам переводчик!" – обвинял прокурор.

"Я прошу обратить внимание на чисто правовые моменты. Никаких доказательств, подтверждающих ощущения Лахтина о неправильном переводе, не представлено вовсе! С ощущениями Лахтина я уже предлагал вызвать сюда санитаров!" – поставил диагноз Платон Лебедев.

Против отвода Юрия Сомова выступили и Михаил Ходорковский, и все адвокаты. "Мне стыдно, что государственный обвинитель выделывает на глазах у многочисленной публики абсолютно на пустом месте. У вас, господин Лахтин, будет полная запись того, что говорил специалист на иностранном языке, и перевод!" – в частности, сказал Юрий Шмидт.

Судья объявил перерыв в процессе для вынесения постановления по ходатайству об отводе. Через полтора часа он огласил свое решение: "Суд считает, что заявление об отводе переводчика Сомова не подлежит удовлетворению. Конкретные факты некомпетентности переводчика Сомова при осуществлении перевода показаний специалиста Уэсли Хона государственным обвинителем суду не представлено. Никаких обстоятельств, устраняющих переводчика Сомова от участия в рассмотрении данного уголовного дела судом не усматривается. Нет оснований полагать, что переводчик Сомов лично прямо или косвенно заинтересован в исходе уголовного дела".

Наконец, приступили к допросу Кевина Дейджеса. Первым суд предоставил слово прокурорам. И сразу же стало ясно, что их интересовали не показания специалиста по существу, а тоже вопросы его профессиональной компетенции.

Для начала прокурор Вячеслав Смирнов уточнил у Кевина Дейджеса, как к нему обращаться.

"Кевин", – ответил тот.

"Господин Кевин, у вас специальность по диплому "бакалавр деловой администрации". Сколько времени вы обучались в университете? Какая-то специализация предполагается по этой специальности?"– задавал вопросы Вячеслав Смирнов.

"Кевин – это неправильное обращение! Это имя! Господин Дейджес!" – шепотом подсказывала коллеге Гюльчехра Ибрагимова.

Между тем Кевин Дейджес сообщил, что учился четыре года, по специальности он – присяжный бухгалтер и перечислил фирмы, в которых работал за весь период своей трудовой деятельности (добавив при этом, что некоторые из них имели выход на российский рынок). Рассказал, что оказывал услуги в области международного аудита в 20 странах, консультировал компании во время их участия в судебных процессах, в том числе предприятия нефтегазовой отрасли.

"При изучении тех документов, которые вам предоставила защита, вы изучали законодательство Российской Федерации, регулирующее нефтегазовую отрасль?" – спросила прокурор Ибрагимова.

Специалист ответил отрицательно.

"Ваша честь. Для протокола. Нефтегазового законодательства в Российской Федерации не существует!" – акцентировал внимание Платон Лебедев.

"И вы считаете, что вы, не обладая знаниями в области деятельности российских нефтяных компаний, компетентны здесь дать какое-то заключение? В соответствии с российским законодательством по уголовному делу, по которому Ходорковский и Лебедев обвиняются в совершении тяжких преступлений? – рубил сплеча Валерий Лахтин. – Вы не боитесь за свою репутацию в Соединенных Штатах Америки?" – восклицал он, обращаясь Кевину Дейджесу.

Публика хохотала, не обращая внимания на суровые взгляды судебных приставов. Иностранный специалист сохранял внешнее спокойствие.

"Валерий Алексеевич! Вы какой вопрос хотите задать? Секретарь не успевает за полетом вашей мысли!" – почти взмолился судья.

Наконец, вопросы у гособвинителей иссякли, и они попросили председательствующего о пятнадцатиминутном перерыве. После этого с места снова поднялся Валерий Лахтин: "У нас вопросов нет, но для подготовки письменного заявления нам необходимо время. Вопрос сложный, требует проработки. Мы просим объявить перерыв до завтра!"

"Вам нужно время для подготовки заявления об отводе?" – уточнил судья.

Получив утвердительный ответ, Виктор Данилкин резюмировал: "На сегодня заканчиваем".

Следующее заседание Хамовнического суда Москвы по делу Михаила Ходорковского и Платона Лебедева состоится 4 июня. Начало в 10 часов утра.

Оригинал на портале HRO.org: http://hro.org/node/8406.

Tags: khodorkovsky
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 15 comments