Vera S. Vasilieva (sivilia_1) wrote,
Vera S. Vasilieva
sivilia_1

Письмо Людмилы Алексеевой из Хамовнического суда

В период майских праздников россияне традиционно откладывают все свои дела на потом, радуясь приходу долгожданной весны. Кажется, что благодушное настроение охватывает всю страну, позволяя людям хотя бы на время забыть о бедах и проблемах. Бурное течение трудовой жизни будто бы замирает.

Рабочий ритм не замедлился, пожалуй, только в Хамовническом суде в рамках процесса по второму «делу ЮКОСа». Хотя следующее его заседание состоится лишь 11 мая, — участвующим в нем сторонам не до отдыха. Особенно это касается обвинения.

Если подсудимые и их адвокаты могут воспользоваться возникшей паузой для небольшой передышки, еще раз продумать план действий по представлению докдоказательств защиты, то перед прокурорами в эти выходные дни стоит сложная, практически нерешаемая задача: найти способы спасения окончательно разваливающегося уголовного дела. Какие тут могут быть праздники, когда на карту поставлены карьера, звездочки на погонах, награды и премии?

Уже казавшиеся явью мечты представителей государственного обвинения о безбедном, счастливом будущем, которое должно было стать наградой за успешное — конечно, в понимании их высшего руководства, — окончание процесса против экс-руководителей ЮКОСа, были разбиты Михаилом Ходорковским. За без малого месяц дачи показаний в Хамовническом суде, бывшему главе нефтяной компании удалось полностью уничтожить «доказательную базу» следствия, обосновав всю нелепость предъявленных ему и Платону Лебедеву обвинений.

Выступление Ходорковского, которое в силу своего профессионализма, конкретики и содержательности было названо в прессе лекциями по нефтяному бизнесу, в целом можно разделить на три этапа. На каждом из этих этапов экс-владелец ЮКОСа просто и доходчиво рассказывал судье и зрителям о деятельности возглавляемой им компании — причем, деятельности совершенно законной, обычной для любого вертикально интегрированного холдинга, — демонстрируя принципиальную невозможность совершения тех фантастических по своему характеру и масштабам преступлений, которые ему приписывают прокуроры.

Подробно изучив уголовное дело, Ходорковский прежде всего опроверг 12 главных тезисов обвинения. Не останавливаясь на них подробно (самую полную информацию о процессе можно найти на сайте www.khodorkovsky.ru ), скажу лишь, что ему удалось опровергнуть главный, а по совместительству и самый нелепый постулат прокуратуры — о хищении менеджментом ЮКОСа 350 млн. тонн нефти. Доводы Михаила Борисовича логичны настолько, что доступны для понимания даже ребенку. Что бы там ни выдумывало следствие, но нельзя украсть собственность у самого себя — тем более собственность, за неуплату налогов с продажи которой подсудимые отбывают свой нынешний тюремный срок.

Но это еще полбеды. Главная проблема обвинения в том, что речь в уголовном деле ведется о нефти, похитить которую вообще невозможно. Это просто немыслимо с технической точки зрения. Не ведрами же ее, в самом деле, вычерпывали. Неудивительно, что просьба Михаила Ходорковского наглядно продемонстрировать, как можно украсть нефть хотя бы из банки, поставила прокуроров в тупик.

Кроме того, учет движения топлива ведется крайне жестким образом и самой компанией, и «Транснефтью» — в чью трубу оно поступает, — и Минтопэнерго, и Таможенным комитетом. Руководители ЮКОСа должны были быть, ни много ни мало, волшебниками, чтобы увести из-под бдительного взора государства аж 350 млн. тонн нефти.

Ходорковский заметил, что Генпрокуратура, в конце концов, осознала бесперспективность идеи о краже нефти. Чтобы не переделывать и без того наспех сшитое уголовное дело, она решила «подкрепить» его утверждением, что похищена была не только нефть, но и выручка от ее реализации, прибыль или часть прибыли. В результате, в обвинительном заключении упоминается все и сразу. При этом в прокуратуре почему-то не задумались над тем, что обвинение в хищении нефти полностью исключается обвинением в хищении выручки, которое, в свою очередь, никак не может соседствовать с обвинением в хищении прибыли.

Второй этап выступления Михаила Ходорковского был посвящен подробному, постраничному анализу ключевого документа судебного процесса — формуле обвинения. Бывший глава ЮКОСа поставил перед собой задачу прокомментировать каждую цитату из этого документа, в которой обвинение упоминало его фамилию. С успехом с ней справившись, он пришел к выводу, что обвинительное заключение — одна сплошная фальсификация. В нем не представлено ни одного его конкретного преступного действия — и прежде всего, не указаны ни факт создания им организованной группы, ни следы ее деятельности.

Единственное, на что хватило прокуроров — это дать описание рабочих будней нефтяной компании, наполнив его фразами с «криминальным душком». Грубо говоря, вместо фразы «руководство ЮКОСа», следствие использует словосочетание «организованная преступная группа». Какая «преступная группа», кем и когда созданная, какие конкретные преступления совершившая, — эти вопросы обвинение оставило без ответа, тем самым превратив уголовное дело в кипу бессмысленной и бесполезной макулатуры.

По этому поводу Ходорковский заявил: «Описание моих действий подменяется оценкой того, что не описывается. Причина — системная фальсификация. Если сторона обвинения хочет доказать мою причастность к каким-либо преступным действиям, обвинительное заключение ей придется изменить». Он задал очевидный вопрос судье: «Ваша честь, как вы вообще обойдетесь при написании приговора без того, чтобы сослаться на описание моего конкретного преступного действия?» Судья промолчал.

На третьем этапе своего многодневного выступления в Хамовническом суде Михаил Ходорковский продолжил демонстрировать противоречивость «доказательной базы», в которую прокуроры без разбора свалили все, что показалось им выгодным из добытого следствием за много лет работы над «делом ЮКОСа». Он не стал опровергать ряд документов обвинительного заключения, а напротив, использовал их в свою защиту.

Абсурдность Хамовнического процесса в том, что во многих случаях весь пафос обвинения сводится на нет самими следователями. Например, при назначении экспертиз они ставили перед экспертами лишь вопросы о приобретении нефти, а не о ее недостаче (пропаже). «Перед экспертами они выглядеть дураками не хотят», — объяснил противоречие бывший глава ЮКОСа. Эта фальсификация следствия задокументирована и помещена в материалы дела.

30 апреля Михаил Ходорковский завершил свои показания, отметив, что готов ответить на вопросы прокуроров, если таковые, конечно, имеются. Представители обвинения, само собой, заявили, что у них есть «масса» вопросов. Но сходу сформулировать их почему-то не смогли. Сославшись на то, что «Ходорковский львиную часть времени, как всегда, посвятил не относящимся к обвинению обстоятельствам», прокуроры попросили десять дней на раздумья. В этот момент они уже понимали, что беззаботных майских праздников у них не будет.

Не сомневаюсь, что за выходные дни прокуроры не придумают ничего путного. На то, чтобы спасти это основанное на откровенной лжи, лишенное какой бы то ни было логики уголовное дело или поставить под сомнение хотя бы один из доводов Михаила Ходорковского, гособвинению не хватит и вечности.

Людмила Алексеева, председатель Московской Хельсинкской группы, член Общественного совета при Президенте РФ

Источник:
http://www.korpunkt.com/

Tags: khodorkovsky
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments