Письмо Людмилы Алексеевой из Хамовнического суда
С момента начала судебного процесса против Михаила Ходорковского и Платона Лебедева обвинению откровенно не везло со своими свидетелями — каждый допрос неизменно заканчивался для прокуроров позором. Большинство вызванных ими свидетелей, будто сговорившись, в один голос твердили, что ничего криминального в действиях прежнего руководства ЮКОСа они не видят, ни о каких преступлениях не знают, о краже нефти вообще первый раз слышат.
Многие были искренне удивлены сутью предъявленных Ходорковскому и Лебедеву претензий, со всей ответственностью заявляя: «нефть невозможно украсть», поскольку «ее движение жестко регламентировано».
От допроса к допросу все отчетливее становилось заметно растущее раздражение гособвинителей. Процесс шел своим чередом, а ни одного «достойного» свидетеля, готового громогласно назвать Ходорковского и Лебедева ворами и подтвердить свои показания более-менее достоверными сведениями (пусть даже и не достоверными, но хотя бы правдоподобными и не идущими вразрез с изложенными в обвинительном заключении «фактами»), все не было.
Не оправдал надежд и Алексей Голубович — бывший директор по стратегическому планированию и корпоративным финансам ЮКОСа. В недавнем прошлом он и сам был обвиняемым, однако избежал суда, согласившись сотрудничать со следствием. С тех пор Голубович направо и налево раздает интервью российским государственным СМИ, рассказывая жуткие истории о своем прежнем руководстве, которое за сравнительно недолгий срок якобы успело организовать на него и его семью несколько покушений.
Вопреки ожиданиям публики, рисовавшей жертвенный образ свидетеля, затравленного страшными Ходорковским и Лебедевым, Голубович оказался бодрым и веселым. Он смело, без тени страха поглядывал на своих «обидчиков», одаривая их благожелательной улыбкой. Сразу стало понятно — что-то у прокуроров снова пошло не так.
Первое впечатление не подвело. Как ни изворачивались гособвинители, но Голубович упорно не желал говорить то, чего от него ждали. Вновь прозвучали слова об отсутствии криминала в деятельности Михаила Ходорковского и Платона Лебедева, намеки на заказной характер дела ЮКОСа. Прокуроры засыпали свидетеля вопросами, пытаясь вытянуть из него хоть что-то «дельное», он же в ответ только смеялся.
В итоге, не выдержав происходящего, обвинители сорвались на крик. Больше других возмущалась Гульчехра Ибрагимова: «А нам не смешно! Вы соскучились по Ходоровскому? Как вам задают вопрос, так вы сразу ему улыбаетесь. Ему и Лебедеву…».
К началу следующего допроса свидетеля будто подменили — от былой веселости не осталось и следа. Судя по всему, кто-то очень аргументировано объяснил ему (или дал понять), как следует «правильно» вести себя в зале суда.
Прежде всего, Голубович отозвал некоторые свои прежние показания, обвинив прессу и адвокатов в «неправильном истолковании» его слов, и потребовал от защиты «воздержаться от комментариев до завершения дачи мною показаний...». Прокуроры вновь допросили свидетеля по тем же вопросам, что и накануне. Как и ожидалось, ответы были уже другими. К радости гособвинителей, в действиях менеджмента ЮКОСа Голубович в сделках с акциями вдруг обнаружил признаки «несправедливости» и «неэквивалентности»,оговорившись правда, что это его мнение...
Но доверие к свидетелю к тому моменту прокуроры уже потеряли. Испугавшись, что он может выкинуть еще какой-нибудь фортель, на третий день они решили вообще отказаться от его допроса. Обвинение приступило к оглашению показаний свидетеля, данных им на предварительном следствии в июле—сентябре 2004, в декабре 2006 и сентябре 2007 годов.
Таких леденящих душу историй о своих партнёрах и руководителях , якобы неоднократно угрожавших ему расправой, Хамовнический суд еще не слышал. По версии свидетеля, именно страх перед экс-руководителями ЮКОСа заставил его пойти на сотрудничество со следствием и выступить с рядом «разоблачительных» интервью в СМИ. «В них я указал, что ЮКОС действительно уклонялся от уплаты налогов. Кроме того, я заявил, что не сомневался, что сотрудники службы безопасности ЮКОСа, которую контролировал Невзлин, действительно могут быть причастны к совершению ряда преступлений, в том числе убийств и покушений на убийства».
Ничего другого прокурорам было не нужно. От Голубовича они получили все, что могли. Правда, непонятно, какое отношение это имеет к рассматриваемому уголовному делу. Как бы того ни хотелось гособвинению, но ничем не подтвержденные рассказы о «гнусностях и подлостях» Ходорковского и Лебедева никак не доказывали их причастность к хищению нефти.
Когда эстафета допроса Голубовича перешла к подсудимым, ставших его опрашивать по существу дела, все стало на свои места. Будучи предельно осторожным в формулировках, свидетель все же подтвердил, что на совещаниях менеджмент ЮКОСа никогда не обсуждал ни вопрос хищения нефти, ни вопрос о распределении средств от «похищенной нефти», ни какие-либо ещё преступные действия или намерения.
В конце концов, подобно своим предшественникам, Голубович был вынужден признать (разумеется, косвенно) алогичность претензий к Ходорковскому и Лебедеву, фактически встав на сторону защиты.
— За счет чего финансировалась деятельность добывающих предприятий ЮКОСа? — спросил его Михаил Ходорковский.
— Из средств от реализации продукции, — отвечал свидетель, еще не чувствую ловушки.
— Какой продукции? Уточните для суда — настаивал Ходорковский.
— Видимо, нефти… — не очень уверенно ответил Голубович, в очередной раз разрушив с таким трудом сшитое уголовное дело. Получалось, что никто нефть не крал — она была продана ЮКОСом на рынке, а полученные с продажи средства направлены на развитие компании.
— Запугали, запугали вас…. — констатировал даже судья Данилкин.
На вновь опозорившихся прокуроров было жалко смотреть. Им опять не повезло со свидетелем — две недели допроса Голубовича закончились для них ничем.
Вряд ли это злой рок — скорее закономерность, обусловленная нелепостью предъявленных экс-руководителям ЮКОСа обвинений…
Людмила Алексеева, председатель Московской Хельсинкской группы, член Общественного совета при Президенте РФ
Источник: http://www.korpunkt.com/
Многие были искренне удивлены сутью предъявленных Ходорковскому и Лебедеву претензий, со всей ответственностью заявляя: «нефть невозможно украсть», поскольку «ее движение жестко регламентировано».
От допроса к допросу все отчетливее становилось заметно растущее раздражение гособвинителей. Процесс шел своим чередом, а ни одного «достойного» свидетеля, готового громогласно назвать Ходорковского и Лебедева ворами и подтвердить свои показания более-менее достоверными сведениями (пусть даже и не достоверными, но хотя бы правдоподобными и не идущими вразрез с изложенными в обвинительном заключении «фактами»), все не было.
Не оправдал надежд и Алексей Голубович — бывший директор по стратегическому планированию и корпоративным финансам ЮКОСа. В недавнем прошлом он и сам был обвиняемым, однако избежал суда, согласившись сотрудничать со следствием. С тех пор Голубович направо и налево раздает интервью российским государственным СМИ, рассказывая жуткие истории о своем прежнем руководстве, которое за сравнительно недолгий срок якобы успело организовать на него и его семью несколько покушений.
Вопреки ожиданиям публики, рисовавшей жертвенный образ свидетеля, затравленного страшными Ходорковским и Лебедевым, Голубович оказался бодрым и веселым. Он смело, без тени страха поглядывал на своих «обидчиков», одаривая их благожелательной улыбкой. Сразу стало понятно — что-то у прокуроров снова пошло не так.
Первое впечатление не подвело. Как ни изворачивались гособвинители, но Голубович упорно не желал говорить то, чего от него ждали. Вновь прозвучали слова об отсутствии криминала в деятельности Михаила Ходорковского и Платона Лебедева, намеки на заказной характер дела ЮКОСа. Прокуроры засыпали свидетеля вопросами, пытаясь вытянуть из него хоть что-то «дельное», он же в ответ только смеялся.
В итоге, не выдержав происходящего, обвинители сорвались на крик. Больше других возмущалась Гульчехра Ибрагимова: «А нам не смешно! Вы соскучились по Ходоровскому? Как вам задают вопрос, так вы сразу ему улыбаетесь. Ему и Лебедеву…».
К началу следующего допроса свидетеля будто подменили — от былой веселости не осталось и следа. Судя по всему, кто-то очень аргументировано объяснил ему (или дал понять), как следует «правильно» вести себя в зале суда.
Прежде всего, Голубович отозвал некоторые свои прежние показания, обвинив прессу и адвокатов в «неправильном истолковании» его слов, и потребовал от защиты «воздержаться от комментариев до завершения дачи мною показаний...». Прокуроры вновь допросили свидетеля по тем же вопросам, что и накануне. Как и ожидалось, ответы были уже другими. К радости гособвинителей, в действиях менеджмента ЮКОСа Голубович в сделках с акциями вдруг обнаружил признаки «несправедливости» и «неэквивалентности»,оговорившись правда, что это его мнение...
Но доверие к свидетелю к тому моменту прокуроры уже потеряли. Испугавшись, что он может выкинуть еще какой-нибудь фортель, на третий день они решили вообще отказаться от его допроса. Обвинение приступило к оглашению показаний свидетеля, данных им на предварительном следствии в июле—сентябре 2004, в декабре 2006 и сентябре 2007 годов.
Таких леденящих душу историй о своих партнёрах и руководителях , якобы неоднократно угрожавших ему расправой, Хамовнический суд еще не слышал. По версии свидетеля, именно страх перед экс-руководителями ЮКОСа заставил его пойти на сотрудничество со следствием и выступить с рядом «разоблачительных» интервью в СМИ. «В них я указал, что ЮКОС действительно уклонялся от уплаты налогов. Кроме того, я заявил, что не сомневался, что сотрудники службы безопасности ЮКОСа, которую контролировал Невзлин, действительно могут быть причастны к совершению ряда преступлений, в том числе убийств и покушений на убийства».
Ничего другого прокурорам было не нужно. От Голубовича они получили все, что могли. Правда, непонятно, какое отношение это имеет к рассматриваемому уголовному делу. Как бы того ни хотелось гособвинению, но ничем не подтвержденные рассказы о «гнусностях и подлостях» Ходорковского и Лебедева никак не доказывали их причастность к хищению нефти.
Когда эстафета допроса Голубовича перешла к подсудимым, ставших его опрашивать по существу дела, все стало на свои места. Будучи предельно осторожным в формулировках, свидетель все же подтвердил, что на совещаниях менеджмент ЮКОСа никогда не обсуждал ни вопрос хищения нефти, ни вопрос о распределении средств от «похищенной нефти», ни какие-либо ещё преступные действия или намерения.
В конце концов, подобно своим предшественникам, Голубович был вынужден признать (разумеется, косвенно) алогичность претензий к Ходорковскому и Лебедеву, фактически встав на сторону защиты.
— За счет чего финансировалась деятельность добывающих предприятий ЮКОСа? — спросил его Михаил Ходорковский.
— Из средств от реализации продукции, — отвечал свидетель, еще не чувствую ловушки.
— Какой продукции? Уточните для суда — настаивал Ходорковский.
— Видимо, нефти… — не очень уверенно ответил Голубович, в очередной раз разрушив с таким трудом сшитое уголовное дело. Получалось, что никто нефть не крал — она была продана ЮКОСом на рынке, а полученные с продажи средства направлены на развитие компании.
— Запугали, запугали вас…. — констатировал даже судья Данилкин.
На вновь опозорившихся прокуроров было жалко смотреть. Им опять не повезло со свидетелем — две недели допроса Голубовича закончились для них ничем.
Вряд ли это злой рок — скорее закономерность, обусловленная нелепостью предъявленных экс-руководителям ЮКОСа обвинений…
Источник: http://www.korpunkt.com/