Vera S. Vasilieva (sivilia_1) wrote,
Vera S. Vasilieva
sivilia_1

Письмо Юрия Самодурова ко всем, кто его поддерживает

Что я защищаю?

Большое спасибо всем моим друзьям и симпатизирующим мне людям за выступления в нашу с Андреем Ерофеевым поддержку и защиту в связи с судом за выставку «Запретное искусство-2006». Но мне кажется, что во многих выступлениях в мою защиту имеется в виду не то, что я сам защищаю. Думаю, об этом стоит сказать.

Я отдаю себе отчет, что разрешенную мной в Музее и общественном центре имени Андрея Сахарова в марте 2007 г. выставку «Запретное искусство» считают ошибочным и неправильным шагом все, все, все: от менеджера Харитонова* – до почти всех известных правозащитников и знакомых и друзей Сахарова, от многих известных арткритиков и журналистов – до большинства моих друзей и близких. Имею ввиду вменяемых оппонентов, а не фашиствующих инициаторов судебного процесса. (Харитонов* – нормальный человек, не разбирающийся в современном искусстве и не интересующийся им, давая 8 декабря 2009 г. показания в суде в качестве свидетеля обвинения, сказал, что ряд произведений данной выставки, о которых он узнал из СМИ и видел в Интернете, оскорбляют и задевают его религиозные и гражданские чувства. После заседания суда мы дошли вместе до метро и разговаривали, и он спросил – почему я так упорствую в защите этой выставки).

Что же я, в конечном счете, защищаю, оказавшись с выставкой «Запретное искусство» диссидентом по отношению к народу, к правозащитникам, к различным группам интеллигенции, к моим близким, друзьям и знакомым, наконец? Когда попытался найти ответ, последним звеном в цепи рассуждений, конечным пунктом, который я так упорно защищаю, оказался, как бы это не звучало, язык современной художественной культуры, язык концептуального искусства, язык мысли. Да, последней точкой, последним пунктом, последним основанием защиты мной выставки «Запретное искусство», своевременности, уместности и целесообразности ее проведения, является для меня то, что современная культура и современное российское общество, нуждаются, по моему мнению, в таком концептуальном художественном языке мысли (хотя ни народу, ни правозащитникам, ни интеллигенции он не нужен). И хотя это противоречие существует, я считаю, что такой язык мысле-образов для российской культуры и для общества необходим, это язык адекватный сложности жизни, потому я так и упорствую.

Говоря другими словами, я защищаю принципиальный и важный для современной российской культуры и для российского общества художественный язык и характер выставки "Запретное искусство", ее высокий профессиональный уровень и конечно же защищаю целесообразность и уместность ее проведения Музеем и общественным центром имени Андрея Сахарова. О современных проблемах любой Музей профессионально обязан говорить современным языком.

Хотя в нашу с Ерофеевым поддержку нередко говорится, что устроители выставки «Запретное искусство – 2006» стремились сделать все от них зависящее, чтобы избавить тех людей, которых отобранные для выставки произведения могут оскорбить, от их созерцания, – это не так. Придуманное куратором выставки Андреем Ерофеевым конгениальное экспозиционное решение: фальшстена, за которой размещены работы, наглядно и пластически показывала существование цензуры в музеях. На выставке «Запретное искусство» был представлен ряд работ, которые Ерофеев пытался, но не смог экспонировать в 2006 году на других выставках в силу запрета со стороны администрации. Работы представляют три главных направления цензурного контроля произведений современного искусства: элементы откровенной, вплоть до вульгарной эротики, элементы нецензурной лексики, элементы религиозной символики в нерелигиозном контексте. Среди авторов представленных на выставке «Запретное искусство-2006» произведений: Илья Кабаков, Леонид Соков, Вагрич Бахчанян, Авдей Тер-Оганян, Александр Шабуров и Вячеслав Мизин, Валерий Нилин и другие.

Когда в выставочном зале была поставлена чистая белая фальшстена с отверстиями для глаз, демонстрирующая «ситуацию цензурного запрета» в логически чистом виде, вероятность возбуждения уголовного дела в связи с этой выставкой казалась мне очень небольшой. Я считал, что такое экспозиционное решение не только наилучшим образом передает идею выставки, но и поможет защитить выставку и ее экспонаты от претензий и от рук активистов Народного собора и иных подобных страшноватых организаций. О том, что фальшстена «предназначена уберечь» пришедших на выставку взрослых зрителей от созерцания неприятных для кого-то из них работ, я не думал, это смешно. На входе в выставочный зал и в пресс-релизе выставки была информация, что зрителям до 16 лет вход не рекомендуется (это было сделано из-за показа работ с элементами вульгарной эротики и работ с элементами нецензурной лексики).

Что еще я защищал и защищаю? К верующим и вере в Бога я всегда относился совершенно спокойно и терпимо. Принимая их, я защищаю право художников и организаторов выставок использовать религиозные, культурные, государственные символы в «неродном» для них контексте и наделять их любыми «неродными» смыслами за исключением таких, которые провоцируют преступления ненависти (хочу заметить, что насмешка и ненависть разные вещи).

Я не принимаю претензии РПЦ на духовное господство в современном российском обществе и высоко ценю художественные произведения тонко и остро высмеивающие такие претензии (у других религиозных институций таких претензий как у РПЦ нет). РПЦ как институт, основная политическая функция которого – защита и легитимация существующей сегодня в России недемократической политической системы и государства с запредельным уровнем социальных неравенств, не должен оставаться вне зоны критики средствами искусства. Лучше критика государства и РПЦ средствами искусства, чем революция и погромы.

Ну, и еще об одном. Самом сложном и спорном. Я защищаю также право художников-атеистов и руководителей учреждений культуры открыто показывать на выставках работы, в которых религиозные символы используются художниками для выражения неверия в Бога и сомнения в его существовании. Право атеистов публично смеяться над религиозной верой как таковой, высмеивать ее, это – проблема для обсуждения. Атеистические работы советских карикатуристов в стиле 20-х – 50-х годов обычно грубы и пошлы, но работы даже такого художественного стиля (будь они созданы в 1920–1930 гг. или в наши дни)можно, я считаю, показывать сегодня в музеях и за организацию выставок с кощунственными с религиозной точки зрения произведениями судить кураторов и директоров музеев и галерей по 282 статье УК о разжигании межрелигиозной розни и межнациональной ненависти нельзя. Гражданские судебные иски зрителей "о возмещении морального ущерба" к художникам и организаторам выставок с произведениями кощунственными с религиозной точки зрения возможны и законны, хотя, как мне кажется, для развития и защиты конкурентной политической системы в России непродуктивны. По-моему, административный и уголовный запрет применительно к показу произведений искусства должен действовать только на показ произведений, провоцирующих преступления ненависти к кому бы то ни было (за исключением, разумеется, авторов работ) и чему бы то ни было (за исключением самих произведений и музеев, которые их показывают).

Господи, здесь столько возникает проблем, что пора окончить это письмо.

Ю. Самодуров, 8 декабря 2009 года
Tags: zapretnoe_iskusstvo
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments