Мнение и ассоциации как доказательство вины
В Хамовническом районном суде Москвы в рамках судебного процесса Михаила Ходорковского и Платона Лебедева допросили очередного свидетеля обвинения. Им оказалась еще одна рядовая сотрудница фирмы, показания которой никак не укладывались в выстроенную следователями и прокурорами картину преступной деятельности подсудимых.
Елена Атанова, в настоящее время – замдиректора по финансам одного из московских предприятий, с 1994 по 2007 годы работала в компаниях "РОСПРОМ", СП РТТ, "Макариус" и "Лион-21". Примечательным для прокуроров пунктом ее трудовой биографии оказался тот факт, что, будучи сотрудницей сначала СП РТТ, а в последствии – "Макариус", Атанова одновременно являлась доверенным лицом другой фирмы – АОЗТ "Ренмет". Согласно возложенной на нее обязанности, Атанова подписывала документы "Ренмет" как его генеральный директор. Но не участвовала в принятии решений и в управлении этим предприятием.
О юридическом статусе номинальных директоров, функции которых предусматривает Гражданский кодекс РФ, на предыдущих судебных заседаниях подробно рассказывали Михаил Ходорковский и Платон Лебедев. Между тем обвинение усматривает в таких гражданско-правовых отношениях некий криминал, а в номинальных директорах – подставных лиц.
Прокурор Лахтин приступил к допросу столь энергично, что судья Виктор Данилкин вынужден был вмешаться: "Валерий Алексеевич, я не думаю, что свидетель запомнил все ваши вопросы".
Гособвинитель чуть сбавил темп. Однако проявил изрядную изобретательность, потребовав от Елены Атановой перевести на русский язык название одной из фирм, которую она упомянула в своих показаниях.
"Это не переводится", – недоуменно ответила свидетель.
"Какую смысловую нагрузку имеет это название?" – тем не менее продолжал допытываться прокурор.
"Валерий Алексеевич!" – попытался остановить его судья.
"Я для протокола!" – настаивал Валерий Лахтин.
Затем с вопросов языкознания он переключился на события 1994 и 1995 годов (то есть, лежащие за временными пределами обвинения), дотошно выясняя служебные функции Елены Атановой, ее начальства и других коллег по работе, а также взаимосвязи между этими людьми.
"Есть какая-то связь между МФО "МЕНАТЕП" и АОЗТ "Ренмет?" – спросил прокурор.
"Не знаю, наверное", – неуверенно предположила свидетель.
"Конечно, есть связь. Непосредственная", – решительно поправил ее гособвинитель.
"Валерий Алексеевич, давайте к обвинению перейдем!" – призвал Виктор Данилкин.
"Что вы можете сказать по поводу МФО "МЕНАТЕП"? Направления деятельности? Одним лицом управлялось или коллегиально?" – интересовался прокурор.
"Я снимаю эти вопросы", – заявил председательствующий.
"С кем конкретно ассоциировалась у вас группа "МЕНАТЕП"?" – гнул свое Валерий Лахтин.
Однако главная интрига завязалась вокруг договора мены между ВНК и "Ренмет", согласно которому акции компании "Фрегат" менялись на акции ВНК. По ранее высказанной гособвинителями версии, с помощью подобных договоров Михаил Ходорковский и Платон Лебедев осуществляли хищение акций дочерних предприятий ВНК.
"Вам было известно, что стоимость акций "Фрегат", согласно заключению эксперта, составляла ноль рублей?" – обличающим голосом вопросил прокурор.
Платон Лебедев возмутился такой постановке вопроса, указав на то, что на момент совершения сделки ни о каком заключении назначенного Генпрокуратурой через несколько лет эксперта ни шло и речи, а потому свидетелю о нем никак не могло быть известно.
"Ваша честь, я хочу, чтобы, оперируя мнением эксперта, свидетель ответил на вопрос", – объяснялся гособвинитель.
Но судья оказался категоричен: "В такой формулировке вопрос снимается!"
"Ваша честь, у меня высшее юридическое образование!" – закричал Валерий Лахтин.
Допрос продолжился, но на значительную часть интересовавших обвинение вопросов свидетель не смогла ответить что-либо конкретное.
…После обеденного перерыва по ходатайству прокуроров был оглашен протокол допроса Елены Атановой на предварительном следствии в 2004 году – потому что ее нынешние показания, по мнению гособвинителей, противоречили ответам, данным тогда. Однако стройности обвинительной концепции это, похоже, не добавило.
Зато, когда вопросы стала задавать сторона защиты, в частности, выяснилось, что в ходе допроса следователь не показал Елене Атановой тот самый договор мены, о котором спрашивал. В результате свидетель не имела возможности давать точные ответы.
Следующее судебное заседание начнется 19 ноября в 10 часов 30 минут.
Оригинал на портале HRO.org: http://hro1.org/node/6840.
О юридическом статусе номинальных директоров, функции которых предусматривает Гражданский кодекс РФ, на предыдущих судебных заседаниях подробно рассказывали Михаил Ходорковский и Платон Лебедев. Между тем обвинение усматривает в таких гражданско-правовых отношениях некий криминал, а в номинальных директорах – подставных лиц.
Прокурор Лахтин приступил к допросу столь энергично, что судья Виктор Данилкин вынужден был вмешаться: "Валерий Алексеевич, я не думаю, что свидетель запомнил все ваши вопросы".
Гособвинитель чуть сбавил темп. Однако проявил изрядную изобретательность, потребовав от Елены Атановой перевести на русский язык название одной из фирм, которую она упомянула в своих показаниях.
"Это не переводится", – недоуменно ответила свидетель.
"Какую смысловую нагрузку имеет это название?" – тем не менее продолжал допытываться прокурор.
"Валерий Алексеевич!" – попытался остановить его судья.
"Я для протокола!" – настаивал Валерий Лахтин.
Затем с вопросов языкознания он переключился на события 1994 и 1995 годов (то есть, лежащие за временными пределами обвинения), дотошно выясняя служебные функции Елены Атановой, ее начальства и других коллег по работе, а также взаимосвязи между этими людьми.
"Есть какая-то связь между МФО "МЕНАТЕП" и АОЗТ "Ренмет?" – спросил прокурор.
"Не знаю, наверное", – неуверенно предположила свидетель.
"Конечно, есть связь. Непосредственная", – решительно поправил ее гособвинитель.
"Валерий Алексеевич, давайте к обвинению перейдем!" – призвал Виктор Данилкин.
"Что вы можете сказать по поводу МФО "МЕНАТЕП"? Направления деятельности? Одним лицом управлялось или коллегиально?" – интересовался прокурор.
"Я снимаю эти вопросы", – заявил председательствующий.
"С кем конкретно ассоциировалась у вас группа "МЕНАТЕП"?" – гнул свое Валерий Лахтин.
Однако главная интрига завязалась вокруг договора мены между ВНК и "Ренмет", согласно которому акции компании "Фрегат" менялись на акции ВНК. По ранее высказанной гособвинителями версии, с помощью подобных договоров Михаил Ходорковский и Платон Лебедев осуществляли хищение акций дочерних предприятий ВНК.
"Вам было известно, что стоимость акций "Фрегат", согласно заключению эксперта, составляла ноль рублей?" – обличающим голосом вопросил прокурор.
Платон Лебедев возмутился такой постановке вопроса, указав на то, что на момент совершения сделки ни о каком заключении назначенного Генпрокуратурой через несколько лет эксперта ни шло и речи, а потому свидетелю о нем никак не могло быть известно.
"Ваша честь, я хочу, чтобы, оперируя мнением эксперта, свидетель ответил на вопрос", – объяснялся гособвинитель.
Но судья оказался категоричен: "В такой формулировке вопрос снимается!"
"Ваша честь, у меня высшее юридическое образование!" – закричал Валерий Лахтин.
Допрос продолжился, но на значительную часть интересовавших обвинение вопросов свидетель не смогла ответить что-либо конкретное.
…После обеденного перерыва по ходатайству прокуроров был оглашен протокол допроса Елены Атановой на предварительном следствии в 2004 году – потому что ее нынешние показания, по мнению гособвинителей, противоречили ответам, данным тогда. Однако стройности обвинительной концепции это, похоже, не добавило.
Зато, когда вопросы стала задавать сторона защиты, в частности, выяснилось, что в ходе допроса следователь не показал Елене Атановой тот самый договор мены, о котором спрашивал. В результате свидетель не имела возможности давать точные ответы.
Следующее судебное заседание начнется 19 ноября в 10 часов 30 минут.
Оригинал на портале HRO.org: http://hro1.org/node/6840.