И снова после вчерашнего репортажа из Хамовнического суда, то есть, материала прежде всего информационного, не могу не поделиться личными впечатлениями и эмоциями, лежащими за пределами этого жанра. Каринна Москаленко, выступая на процессе, назвала манеру поведения г-жи Ибрагимовой и судьи Виктора Данилкина "глобальным злоупотреблением правом". Отвечая на вопросы журналистов в кулуарах, она также употребила слово "беспредел". Лично я назвала бы это "запредельщиной", хоть и нет такого юридического термина. Но происходящее в Хамовническом суде, на мой взгляд, и не имеет никакого отношения к юриспруденции. Иногда мне кажется, что в прокуратуре или где-то еще есть некая "школа запредельщины", и ее старательные ученики действуют по одним и тем же шаблонам. Своей "оговоркой по Фрейду" – "Что запланировали, то и сделаем" – г-жа Ибрагимова немедленно напомнила мне свою коллегу по ведомству – г-жу Гудим, представлявшую гособвинение на процессе по делу Алексея Пичугина . 7 июня 2006 года эта прокурорская работница (как, быть может, помнят читатели моей первой книги ) в ответ на реплику адвоката: "Кира Станиславовна, давайте будем более точно цитировать материалы дела. Все-таки судьба человека решается", заявила: "Уже решена" . Кстати, о цитировании. Это "выдергивание" "нужных" фраз из материалов дела и "проглатывание" "ненужных", "оговорки" в числах (в которых, в результате, появляется пара-тройка лишних нулей), и так далее – тоже отличали г-жу Гудим. Но на суде над Пичугиным прокуроры хотя бы ходатайствовали об оглашении того или иного документа, и эти ходатайства обсуждались участниками процесса... Впрочем, Пичугина в условиях нашего "басманного" кривосудия это не спасло. И, наконец, о вершителях закона, служителях Фемиды. То есть – о судьях. И реплику Гудим на процессе Пичугина, и реплику Ибрагимовой на процессе Ходорковского–Лебедева я восприняла недвусмысленно: как публичный плевок в лицо председательствующему. И – ничего! Молча утерся, и пошли дальше.