И снова о "служителях Фемиды"
27 января в Верховном Суде РФ я присутствовала на оглашении резолютивной части кассационного определения по жалобе на приговор Леониду Невзлину, а недавно мне в руки попал этот документ целиком. Впечатляющее чтение, заставляющее усомниться, подлежит ли наша судебная система реанимации, или она уже почила в бозе.
Прежде всего обращает на себя внимание практически полная идентичность кассационного определения обвинительному заключению Генпрокуратуры. Создается впечатление, будто не было пяти месяцев судебного разбирательства, выступлений свидетелей и обширной (на 200 с лишним страниц) жалобы адвоката на приговор с обстоятельной аргументацией.
Суду для обоснования отказа в ее удовлетворении хватило и 16 страниц. Подлоги в протоколах заседаний и в приговоре в кассационном определении не комментируются вовсе, а замечания адвоката на правонарушения отвергаются с формулировкой в духе "не было такого".
К примеру, адвокат указывает на то, что вопреки ходатайствам защиты на суде не были допрошены некоторые важные свидетели (причем присутствующие в списке Генпрокуратуры!), в частности, Михаил Ходорковский. В ответ в кассационном определении сказано, что "в суде были допрошены защитой и обвинением потерпевшие и свидетели" (без уточнения, какие именно, и почему не вызывались Ходорковский и другие, к кому у защиты были вопросы).
Свидетельские показания Владимира Дубова (бывшего высокопоставленного сотрудника "ЮКОСа") в пользу подсудимого перевернуты с ног на голову и названы подтверждающими его вину.
Интересно, что один из судей "тройки", утвердившей обвинительный приговор Леониду Невзлину, – г-н Степалин (его коллеги – председательствующий Кочин и судья Лизунов). Степалин 21 февраля 2007 года председательствовал на разбирательстве жалобы защиты Алексея Пичугина на приговор. Тогда Алексея приговорили к 24 годам лишения свободы, и судебная коллегия этот приговор отменила. Причем сделала это (если верить кассационному определению), помимо прочего, и на том основании, что показания против Пичугина даны со слов третьих лиц.
Доказательная база в деле Пичугина и Невзлина одна и та же, ничего кроме показаний со слов третьих лиц в ней нет. Но теперь тот же г-н Степалин счел ее вполне достаточной, чтобы утвердить в отношении человека приговор о пожизненном заключении.
Впрочем, к сожалению, это неудивительно – приговор потому и был утвержден, что он именно таков, в то время как 24 года для Пичугина с точки зрения "фабрикантов" дела оказались недостаточными.
В кулуарах Мосгорсуда мне доводилось слышать, как этот "дворец правосудия" знакомые не понаслышке с особенностями его работы называют "Мосгорштамп". Увы, этим именем вполне можно охарактеризовать отечественную судебную систему сверху донизу. Конечно, я далека от того, чтобы утверждать, будто у нас вообще нет честных судей. Но до дел, имеющих политическую подоплеку, они не допускаются.