Vera S. Vasilieva (sivilia_1) wrote,
Vera S. Vasilieva
sivilia_1

Category:

И снова о судье Олихвер

Весьма интересная статья в "Новой газете" о судье Олихвер (по ссылке for_efel ). Напомню, что она, помимо прочего, вынесла первый обвинительный приговор в отношении Алексея Пичугина, назначив ему 20 лет лишения свободы при полном отсутствии в деле доказательств вины.

Между нами — девушками

Судья Наталья Олихвер, ведущая дело об убийстве зампреда Центробанка Козлова, много раз распускала коллегию присяжных за разговоры с адвокатами. Но сама не стесняется вести с присяжной № 7 задушевные беседы в зале суда. В том числе — о «Новой газете»

Как стало известно из прессы, судья Наталья Олихвер, председательствующая по делу Френкеля в Мосгорсуде, неформально побеседовала с присяжной под номером 7, которая заменила в коллегии другого присяжного, выбывшего в связи с подозрением в попытке его подкупа. Мы располагаем и записью этого разговора.
 
Наталья Ивановна Олихвер беседовала в пустом зале с присяжной о том о сем около сорока минут, а шести абзацев об этом в «МК» от 4 сентября хватило на то, чтобы пнуть «Новую газету». При этом у читателей могло создаться впечатление, что «Новую» ругала именно судья. На самом деле о том, что «в целом редакционная политика «Новой газеты» — это про-Ходорковская газета, вот этого сообщества, в основном еврейского», доверительным тоном сообщила присяжная под номером 7, а судья всего только ей не возразила.

Заявляя отвод судье 3 сентября, адвокат одного из подсудимых, на чьем диктофоне, оставленном в зале, эта запись обнаружилась, предложил послушать ее в качестве доказательства, но судья отказала и в этом, и в самом ходатайстве. Хорошо зная (что видно из записи) «Новую газету», Наталья Олихвер, конечно, уже ждет, когда расшифровка появится у нас. Ну вот, пожалуйста, читайте.
Голос присяжной: В общем, навредила России эта «Новая газета»…

Голос судьи: Да, да, да.

Публикация этой расшифровки, конечно, дело сомнительное, но не более сомнительное, чем сам разговор. Вообще у судьи Олихвер с присяжными то и дело происходят всякие странные истории, и в этом контексте узнать механику и манеру ее общения с присяжными для общественности нам кажется важнее. Утверждение адвоката о том, что он оставил во время перерыва в зале Мосгорсуда включенный диктофон случайно, похоже на правду: первые пятнадцать минут — это общий треп подсудимых и адвокатов, под которым как бы подводит черту судья:
 
«Через час придете. Пока на час… Делается все, чтобы развалить процесс. Дальше если будет другая коллегия, будем вести себя по-другому. Другому дело не передадут. Имейте в виду».

Подсудимый: Наталья Ивановна, мы и не мечтаем, чтобы вас не было».

Когда подсудимых уводят, а адвокаты и присяжные расходятся на перерыв, в зале появляется присяжная номер семь, которая опоздала к началу рабочего дня в суде из-за того, что у нее дома прорвало трубу, — это ясно из разговора. Но он не обрывается сообщением судьи о том, что процесс в этот день, скорее всего, не будет возобновлен, а приобретает характер долгой и неторопливой беседы:

«Судья: …Вы знаете, я порядочная женщина. Я считаю, что работа для большинства людей — порядочных, простых, честных, — для большинства это (неразборчиво). Я единственную вашу цель так (неразборчиво)…

Присяжная:
Вы не представляете, сколько сил я лично прилагаю… Для них понятия «гражданская обязанность», «гражданское самосознание» — эти слова еще не (неразборчиво), люди еще не понимают значения этого слова…

Судья: Ну да.

Присяжная: …Не хочу даже на эту тему распространяться, но она сказала, что это провокатор… Потому что, как только я…(неразборчиво) Сергею нашему (неразборчиво)… может, что-нибудь сказала другое, а здесь какое-то время прошло, он к нам пришел (неразборчиво). К нему подошел… и начал его (неразборчиво) обрабатывать, ну как-то успокаивать и учить, как ему вести себя дальше. Вот тут уже я не выдержала и сказала: «Почему вы ведете себя как провокатор?» В ответ он мне: «А вы вот — скотина». После этого у меня давление поднялось. Я всю ночь не спала, мне просто очень было плохо… А другой бы присяжный, мне… за то, чтобы я там поясняю некоторые (неразборчиво) подробности, которые могут (неразборчиво) суд подставить по отношению к присяжным. Но запомните — это вне процесса, это уже работа Мос…

Судья: Да, да, да.

Присяжная: …руководства Мосгорсуда. Понимаете, да, о чем я рассказываю?

Судья: Конечно»…

Затем разговор переходит к теме обеспечения присяжных туалетной бумагой. В разговоре судьи с присяжной, кроме процитированного отрывка, в котором речь идет, несомненно, о взаимоотношениях в коллегии присяжных, ничего важного и нет. Пожалуй, так могли бы болтать в поезде две случайные попутчицы, хотя, судя по полному взаимопониманию, разговор этот между ними не первый. Присяжная говорит, что по образованию она журналистка (и может судить о недостатках различных СМИ), в молодости писала про БАМ, но потом из какой-то газеты ее выжила заведующая по имени Алла Израилевна. Акцент на отчестве делает в разговоре присяжная при отсутствии возражений судьи. Из записи плохого качества можно сделать не так много несомненных выводов, но один из них — националистические убеждения присяжной номер 7, которая о себе говорит: «Я русская идиотка — классическая черта русского человека». Возможно, при других обстоятельствах это и не имело бы значения, но на скамье подсудимых — Френкель и Аскерова, а вопросы об отношении к национальным проблемам, которые адвокаты пытались задать кандидатам в присяжные при отборе, судья отвела.

Кроме того, присяжная номер 7, не будучи юристом по образованию, поднаторела в юриспруденции в сражениях с милицией и судейскими инстанциями — об этих своих достижениях она рассказывает судье Олихвер не без бахвальства:

«…Потом милиция, значит, вот это сделала, прокуратура говорит, что все законно, районный суд в их пользу, Мосгорсуд в их пользу… И только когда я записалась, вы не представляете, если бы я не дошла до Верховного суда и не взялась изучать юридическую литературу… Мне продавщица: «Женщина, здесь не читальный зал», я говорю: «Вы меня извините, у меня нет денег, чтобы купить эту литературу, а в библиотеке старая, там, вы же знаете, изменения…» Глава управы при всем честном народе падает передо мной на колени: «Вы меня сегодня разбили…» Я говорю: «Александр Петрович, ну зачем вы так унижаетесь, театр одного актера. Некрасиво, поднимитесь, мы просим вас составить акт о нарушении»… Я, когда мне говорят, что ничего нельзя добиться, я говорю: «Неправда!»… Я на личный прием попала в приемную верховного судьи с описанием всего и приложила ответ из МВД, и он на меня посмотрел и говорит: «Да, ну вы не жалуете судей»… И сразу написал бумагу, на которой написал: «Из Верховного (неразборчиво) суда о пересмотре», и решение пересмотрели в мою пользу. У меня на это 5 лет ушло… Для чего я это рассказала, я все-таки понимающий человек, у меня нет ненависти ко всем судьям. Я прекрасно понимаю, что есть честные судьи, есть часть бессовестных судей, ровно как и любой другой профессии, вот»…Судья Олихвер с этим вроде соглашается.

Мы не строим тут предположений о том, виновен ли Френкель, доказана ли его вина или нет — это дело суда. По существу, у нас только один вопрос: зачем судья Олихвер все это так внимательно и долго слушает? Может быть, она сочувствует присяжной под номером 7 в какой-то ее застарелой житейской драме просто по-женски? Мы ей тоже сочувствуем. Но почему бы судье не отложить этот в высшей степени интересный разговор до тех пор, пока не будет вынесен вердикт?

Если адвокат, боже упаси, заговорит с присяжным в столовой суда и добьется в этом процессе оправдательного вердикта, вердикт «не устоит». Случаев отмены обвинительных вердиктов под предлогом того, что с присяжными как-то не так общалась сторона обвинения, мы не знаем. А может ли до вынесения вердикта с присяжным вот так неформально поболтать судья? По крайней мере вряд ли у кого-то теперь могут возникнуть сомнения, как проголосует по делу Френкеля присяжная номер 7. И если не в этом смысл поддакивания Олихвер в случайно записавшемся разговоре с присяжной, то в чем?

Уже десятки оправдательных вердиктов присяжных, в том числе вынесенных в Мосгорсуде, в том числе и под председательством судьи Олихвер, были отменены в Верховном суде на том основании, что к присяжным как-то не так обратилась защита. Распускать коллегии присяжных судье Олихвер тоже случалось (дело Пичугина). А после такого разговора с присяжной (о котором стало впервые известно, кстати, не из «Новой газеты») может ли быть вынесен вердикт, и будет ли приговор оставлен в силе в Верховном суде?

Мне приходилось говорить не с одним десятком судей, которые ведут процессы с присяжными в разных регионах. Некоторые из судей считают возможным и важным встретиться с присяжными после вынесения вердикта, другие и это считают категорически неприемлемым. Но судей, которые считали бы нормальным разговоры с присяжными в течение процесса, кроме скупого обсуждения со старшиной организационных вопросов, я не встречал, Наталья Олихвер — первая. Интересно, как отнеслись бы к ее опыту Московская и Высшая квалификационные коллегии судей.

Еще раз: мы тщательно взвесили все «за» и «против» публикации этой записи, разумеется, неофициальной, но и не вызывающей никаких сомнений относительно ее подлинности. Ничего особенного, кроме самого факта разговора, тут в общем и нет, тут вопрос не столько, может быть, закона, сколько этики. Но этика, та самая, которая не предполагает, как и закон, двойных стандартов, наверное, должна быть одинакова и для адвокатов, и для прокуроров, и для журналистов, но и для судей тоже. И для присяжных: в процессуальном смысле распитие спиртных напитков в скверике (за это из той же коллегии ранее были выведены двое присяжных) ставит будущий вердикт под сомнение в меньшей степени, чем вот такой задушевный разговор с председательствующим судьей по делу. 
 
Леонид Никитинский
обозреватель «Новой»
 
 
07.09.2008

Ссылка на оригинал: http://www.novayagazeta.ru/data/2008/66/10.html
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment