Судебное заседание по делу Леонида Невзлина 8 апреля 2008 г.
Заседание 8 апреля началось с допроса свидетеля обвинения Константина Костина – мужа потерпевшей Ольги Костиной, ранее работавшего в Роспроме и в "ЮКОСе".
Константин Костин заявил, что к взрыву, произошедшему 28 ноября 1998 года на лестничной клетке подъезда дома, в котором проживали родители его жены, "однозначно причастна служба безопасности "ЮКОСа". "Заказ", по словам Костина, "формулировал Пичугин". "Участие Шестопалова и Невзлина какое-то было", – добавил он.
Источник своей осведомленности Константин Костин не уточнил. Сказал только, что после взрыва имел разговор с Леонидом Невзлиным, в ходе которого тот выдвигал версии происшествия, и именно они и вызвали у свидетеля подозрения. Однако с правоохранительными органами своими подозрениями свидетель не поделился, потому что подозревать Невзлина Костин начал уже после того, как поговорил с сотрудниками МУРа.
Константин Костин заявил, что к взрыву, произошедшему 28 ноября 1998 года на лестничной клетке подъезда дома, в котором проживали родители его жены, "однозначно причастна служба безопасности "ЮКОСа". "Заказ", по словам Костина, "формулировал Пичугин". "Участие Шестопалова и Невзлина какое-то было", – добавил он.
Источник своей осведомленности Константин Костин не уточнил. Сказал только, что после взрыва имел разговор с Леонидом Невзлиным, в ходе которого тот выдвигал версии происшествия, и именно они и вызвали у свидетеля подозрения. Однако с правоохранительными органами своими подозрениями свидетель не поделился, потому что подозревать Невзлина Костин начал уже после того, как поговорил с сотрудниками МУРа.
Алексея Пичугина Константин Костин видел дважды. В первый раз, якобы, – в ресторане "Царская охота" в подмосковном поселке Жуковка вместе с Леонидом Невзлиным. Костин особо подчеркнул, что это дорогой ресторан, а потому присутствие там Пичугина, по его мнению, было странным. А во второй раз – на скамье подсудимых в зале суда.
По мнению свидетеля, Леонид Невзлин был недоволен Ольгой Костиной из-за того, что она, перейдя на работу в мэрию Москвы на должность начальника управления по общественным связям, отказалась лоббировать интересы "ЮКОСа" перед мэром Лужковым. "Василий Савельевич [Шахновский] был в мэрии резидентом, а Ольге отводилась роль агента влияния", – заявил Константин Костин.
(Кое-какие подробности о Костине.)
Следующим допрашивали работника милиции Максима Колесникова. В 1999 году он занимал должность оперуполномоченного 3 отдела управления уголовного розыска УВД Московской области. Он рассказал, что работал в группе, которая занималась расследованием покушения на Евгения Рыбина, произошедшего у Николо-Хованского кладбища. Как вспомнил свидетель, в этом происшествии пострадали сотрудники милиции, осуществлявшие охрану Рыбина по договору.
До взрыва коллеги Максима Колесникова проверяли поблизости от места будущего происшествия вишневый автомобиль "Нива" с двумя пассажирами, один из которых носил фамилию Шевцов.
За давностью лет свидетель каких-либо еще подробностей вспомнить не мог. По существу предъявленных Леониду Невзлину обвинений он ничего не сказал.
Третьим в качестве свидетеля допросили Владимира Криунева, в 2002–2003 годах работавшего заместителем Алексея Пичигина. Отвечая на вопрос прокурора о служебной иерархии в службе безопасности "ЮКОСа", свидетель сказал, что ее начальником был Шестопалов, а курировал службу безопасности Невзлин. О взаимоотношениях Невзлина и Пичугина, Пичугина и Горина Владимиру Криуневу, как он сообщил суду, ничего неизвестно.
По окончанию допроса свидетелей с обвинениями в адрес Шестопалова и Невзлина выступила потерпевшая Галина Дедова (мать Ольги Гориной). По ее мнению, имеющихся материалов дела и показаний свидетелей обвинения, прозвучавших на процессе, достаточно для того, чтобы утверждать об их причастности к убийству. Дедова подала в отношении Леонида Невзлина исковое заявление о возмещении морального ущерба в размере 20 миллионов рублей.
Про Алексея Пичугина она сказала: "Я к Пичугину отношусь, как к настоящему мужику, он вел себя достойно". Между тем раньше Дедова обвиняла именно Алексея Пичугина в убийстве своей дочери.
Все оставшееся время прокурор Кубляков оглашал материалы дела, преимущественно – связанные с первым покушением на Евгения Рыбина.
По мнению свидетеля, Леонид Невзлин был недоволен Ольгой Костиной из-за того, что она, перейдя на работу в мэрию Москвы на должность начальника управления по общественным связям, отказалась лоббировать интересы "ЮКОСа" перед мэром Лужковым. "Василий Савельевич [Шахновский] был в мэрии резидентом, а Ольге отводилась роль агента влияния", – заявил Константин Костин.
(Кое-какие подробности о Костине.)
Следующим допрашивали работника милиции Максима Колесникова. В 1999 году он занимал должность оперуполномоченного 3 отдела управления уголовного розыска УВД Московской области. Он рассказал, что работал в группе, которая занималась расследованием покушения на Евгения Рыбина, произошедшего у Николо-Хованского кладбища. Как вспомнил свидетель, в этом происшествии пострадали сотрудники милиции, осуществлявшие охрану Рыбина по договору.
До взрыва коллеги Максима Колесникова проверяли поблизости от места будущего происшествия вишневый автомобиль "Нива" с двумя пассажирами, один из которых носил фамилию Шевцов.
За давностью лет свидетель каких-либо еще подробностей вспомнить не мог. По существу предъявленных Леониду Невзлину обвинений он ничего не сказал.
Третьим в качестве свидетеля допросили Владимира Криунева, в 2002–2003 годах работавшего заместителем Алексея Пичигина. Отвечая на вопрос прокурора о служебной иерархии в службе безопасности "ЮКОСа", свидетель сказал, что ее начальником был Шестопалов, а курировал службу безопасности Невзлин. О взаимоотношениях Невзлина и Пичугина, Пичугина и Горина Владимиру Криуневу, как он сообщил суду, ничего неизвестно.
По окончанию допроса свидетелей с обвинениями в адрес Шестопалова и Невзлина выступила потерпевшая Галина Дедова (мать Ольги Гориной). По ее мнению, имеющихся материалов дела и показаний свидетелей обвинения, прозвучавших на процессе, достаточно для того, чтобы утверждать об их причастности к убийству. Дедова подала в отношении Леонида Невзлина исковое заявление о возмещении морального ущерба в размере 20 миллионов рублей.
Про Алексея Пичугина она сказала: "Я к Пичугину отношусь, как к настоящему мужику, он вел себя достойно". Между тем раньше Дедова обвиняла именно Алексея Пичугина в убийстве своей дочери.
Все оставшееся время прокурор Кубляков оглашал материалы дела, преимущественно – связанные с первым покушением на Евгения Рыбина.