April 23rd, 2009

Рис.А.Збуцкой

В Москве ликвидирован институт уполномоченного по правам ребёнка

По ссылке tapirr:

"Фракция партии "Единая Россия" в Московской городской думе 15 апреля уничтожила институт уполномоченного по правам ребенка в столице. При обсуждении законопроекта о введении в Москве поста уполномоченного по правам человека слова попросил лидер фракции "ЕР" Андрей Метельский, который предложил упразднить должность детского омбудсмена. Большинство от правящей партии, естественно, согласилось с таким "прогрессивным" предложением. С 1 октября в Москве появится общий уполномоченный по правам человека, зато специального детского больше не будет, сообщает Каспаров.ру.

Характерно, что при обсуждении депутаты оппозиционных фракций пытались аргументировать необходимость существования отдельного защитника прав детей успешным зарубежным и отечественным опытом, но спикер регионального парламента Владимир Платонов в качестве контраргумента сослался на "особый путь" России. Меж тем, детские омбудсмены действительно существуют в более чем 60 странах мира, из них 28 - европейские. Институт специального защитника прав ребенка более характерен для демократических стран".

Читать дальше

А вот совсем недавняя публикация на HRO.org, в которой, в частности, рассказывается, как много делал Уполномоченный Алексей Головань для помощи детям.
Vera2

В Москве за круглым столом обсудили проблемы инвалидов

Мой репортаж с мероприятия на HRO.org: http://hro.org/node/5278.

Самое сильное впечатление на меня произвела представитель ФСИН своими высказываниями о Василии Алексаняне. Настолько сильное, что едва не затмила всю остальную дискуссию – на мой взгляд, очень нужную и содержательную. Если б на протяжении многих месяцев история с бывшим вице-президентом "ЮКОСа" не разворачивалась бы у нас всех на глазах, то я искренне порадовалась бы за получающих медицинскую помощь в заключении. Но не могу забыть рассказа адвокатов Василия Георгиевича о том, как многие дни в больнице "Матросской тишины" его не посещал никто, кроме крысы, с которой ему ничего другого не оставалось, как "подружиться".