Categories:

Поездка в ИК-1 Мордовии к Александру Маркину

Вчера побывали у Александра Маркина в колонии. Передали разрешенную раз в год передачу, на которую жертвовали неравнодушные люди, включая "Русь сидящую" и Ольгу Романову, а также читателей этого блога. Огромнейшее спасибо! Низкий поклон! Без вас ничего не было бы. Спасибо Леониду Романкову, Елене Эфрос, Михаилу Коломицйцу, Людмиле Альперн и другим, кто жертвовал денежные средства, помогал найти товары, подсказывал, как правильно подготовить передачу за решетку, как ее упаковать… Денежные средства, что вы прислали в мой день рождения и вскоре после него, а также сумма от "Руси сидящей" (всё вместе – чуть более 40 тыс. руб.) ушли на эту передачу (продукты плюс вещи). Вы доставили невероятную радость безвинно страдающему человеку. Позволю себе выразить свое мнение – одна передача в год (согласно УИК) – это издевательство не только над человеческим организмом, но и над человеческим достоинством. Вы доставили невероятную радость безвинно страдающему человеку.

Удалось побывать на коротком свидании. В том, что это возможно, меня убедила своим мужественным примером Людмила Гудман (совершившая аналогичную поездку к Александру, без передачи, но аж из Израиля). До этого я видела Александра в 2014 году – по конференцсвязи в Верховном Суде РФ. А воочию – в 2013-м в клетке в Мособлсуде, на процессе по сфабрикованному заказному делу. Александр выглядит неплохо физически и превосходно душевно. В курсе последних новостей в стране. Он ими чрезвычайно интересуется, поэтому пишите ему по возможности о них. Живет надеждой, своими творческими – о продолжении книги, которую пишет – планами. Рассказал, что выслал мне еще несколько страниц своей рукописи (они пока в пути), а друзьям по переписке – новогодние поздравительные открытки. Он искренне и очень сильно переживает, что не может оперативно отвечать друзьям по переписке на письма, делает это с некоторым промедлением. Волнуется, что мог кого-то обидеть, просит извинения. Это не от нежелания, лени или чего-либо еще подобного, а от реальной нехватки времени. Я видела, как Александр пишет: из-за давнего ранения он делает это крайне медленно, каждое движение ему дается с большим усилием. Можно только подивиться его силе духа и упорству. Его письма, его книга – это действительно пот и кровь… Я, как редактор этого произведения и заинтересованный читатель, считаю, что ему уделяется публикой гораздо меньше внимания, оно заслуживает.

В комнате для краткосрочных свиданий и – как подтвердил мои опасения Александр – в его камере очень холодно. Те, кто читал воспоминания советских диссидентов о температуре в ШИЗО, в состоянии себе это представить. Я не могу утверждать о точных значениях, поскольку не измеряла их, но я могу позвонить себе говорить о своих (и не только) ощущениях. Я оставалась в пальто, и у меня не было желания его снять. Так же на вокзале в Потьме… Я не могу представить, как люди сидят при такой температуре годами… Александр не жаловался, я пишу это исключительно от своего имени.

Железнодорожная станция "Потьма" и Мордовия в целом неизбежно в первую очередь ассоциируются у меня с историей советского диссидентства, прежде всего, и ГУЛАГом (да простят меня жители Мордовии). Здесь, совсем недалеко от Сосновки, где отбывает незаслуженное наказание Александр, сидели Даниэль и Синявский. В тюремной больнице в Барашево, где Александр находился дважды, применяли принудительное кормление во время голодовки протеста к Анатолию Марченко. В наше время здесь удерживали юриста ЮКОСа Светлану Бахмину. Здесь, буквально в двух шагах от станции "Потьма", очевидно, за Сандармох сидит Юрий Дмитриев. Мне очень хотелось посмотреть на его колонию, но к сожалению, не хватило времени. Язык не поворачивается добавить "наверстаю не следующий раз", потому что очень хочется верить, что следующего раза не будет, так как политзэки России выйдут на свободу.

Мне сказали, что в Мордовии очень красивый снег, но полюбоваться его чистотой и красотой я тоже не успела: мой поезд прибывал в Потьму в 4 утра, день я провела в колонии, уехала около 23. Мне запомнились, прежде всего, окружающая непроглядная тьма (во всех смыслах) и ужасающий холод (о котором я уже упоминала выше). В известном советском фильме говорилось, что Нью-Йорк – это город контрастов. На мой взгляд, гораздо более впечатляющие контрасты можно увидеть в Сосновке. В частности, меня глубоко поразила праздничная новогодняя иллюминация на одном из заборов зоны. По-моему, это превосходная метафора.

Пофотографировать почти не получилось, есть только несколько кадров.