Пытаюсь записать свои ощущения этих трагических дней, касающиеся разных аспектов жизни, но по сути сводящиеся к одному, самому главному, вопросу. Раньше не могла вовсе. В сомнамбулическом состоянии я находилась больше недели, и сама мысль о создании текста личного характера вызывала у меня чувство омерзения. Я и в кошмарном сне не могла себе вообразить, что буду просыпаться с вопросом в голове: "Киев взяли?" и пытаться пробиться в поисках ответа на него к заблокированным источникам информации. Пробую делать то, что должна, на автопилоте. Но даже письма политзаключенным писала, с превеликим трудом понимая собственный текст. Тратила день на то, на что раньше хватило бы и полчаса. Трудно еще и потому, что не знаешь, как рассказывать им о войне, которую Роскомнадзор обязывает называть "спецоперацией". 24 февраля прежняя жизнь закончилась. И именно в этот день мне написала в Telegram (он сейчас заблокирован, или нет? Я запуталась) лучшая подруга детства. Я давно хотела написать о друзьях детства, но всегда останавливала себя, ведь это глубоко личное. Когда мы воспитываемся вместе в детском саду, потом учимся в школе, у нас более-менее общая стартовая позиция, и мы примерно одно и то же от педагогов получаем. Ведь друзей детства не выбирают. А потом пути резко расходятся, и взрослые люди становятся очень разными. Подчас настолько, что не понимаешь, о чем при встрече разговаривать. Ты по-прежнему очень-очень любишь своих друзей, можешь быть привязан к ним, но и только. Это две абсолютно разные формы жизни, пусть внешне и мало отличающиеся друг от друга. У вас такое бывает? "Привет, как дела, как ты?" – задала подруга свой излюбленный вопрос, которым она обычно начинает общение со мной. Короткий вопрос предполагает такой же короткий ответ, но я понимала, что фаза "Я в порядке, только мир перевернулся", едва ли найдет у нее понимание. Я настолько опешила, что сперва даже подумала, будто подруге тоже нелегко подбирать формулировку в нынешней ситуации. Однако она как ни в чем не бывало повела речь о какой бытовой ерунде, воспринять которую тогда я была не в состоянии. Многие знакомые открылись мне с новой стороны, особенно те, кто в "Одноклассниках", друзья родственников и родственники друзей. После Крыма такого не было. Тогда действовал негласный договор: в беседе не затрагивать некоторые темы. Теперь это не помогает, и я привожу в порядок список "френдов". Причем это не всегда касается тех, кто поддерживает нынешнюю катастрофу (почему-то таких особенно много среди пожилых знакомых и родственниц, которые, казалось бы, должны помнить рассказы отцов об ужасах Великой отечественной войны). Я также не хочу больше видеть поклонников фараона, как называет его журналист Сергей Пархоменко. Я – за разнообразие мнений, но не за отсутствие головного мозга. Люди, если вы давно общались со мной, больше полутора десятилетий читали мои книги и статьи про Алексея Пичугина (а про него я рассказывала более-менее всем), но при этом поете осанну Путину, то до свидания. Кстати, по поводу журналистики. Мумин Шакиров, автор и ведущий программы "Грани времени", вчера в ней рассказал: к этому моменту в российском информационном поле заблокированы сайты 15 изданий, включая Радио Свобода и его проекты. Они наказаны за то, что называли вещи своими именами. Сайт Радио Свобода России не открывается (а я работаю с текстами именно на сайте). Нужны ухищрения, чтобы продолжить. Мумин Шакиров работает из Киева, куда часть сотрудников бюро РС "эвакуировали" из Москвы. Надеялись, что там безопаснее для журналистов, чем здесь. Очень горькая ирония получилась… А сегодня стало известно, что московское бюро РС закрыто... Мне так стыдно перед украинцами, в том числе моими друзьями, фейсбучными "френдами" и знакомыми, что не могу даже сказать им: "Простите меня, пожалуйста". Это было бы слишком простым решением…