Петербург золотой осенью
В последнюю неделю сентября ездили в Санкт-Петербург. Мы специально выбрали именно этот период времени, чтобы застать золотую осень в Питере, и не прогадали: погода стояла отличная, а деревья уже окрасились в самые разные оттенки золотого, багряного, рыжего, желт-зеленого… Пожалуй, будет правильно сказать, что мы ездили в Питер за красотой, которой так остро не хватает в нашей повседневной окружающей жизни, где постоянно – визиты полиции, обыски, аресты, суды, неправосудные приговоры… И мы получили эту красоту сполна – как в искусстве, так и в природе.
Наверное, я не буду рассказывать про Русский музей, Эрмитаж, Зимний дворец – едва ли тут я смогу добавить что-то новое, особенно по сравнению с уже сказанным специалистами-искусствоведами и профессиональными путешественниками. Лучше скажу, что в эту поездку мы, наконец, выкроили целых два дня, чтобы погулять по самому городу. В один день – по Петроградской стороне, Каменноостровской улице, где множество красивейших старинных домов. В другой день прошли Шпалерную улицу, где, помимо прочего, располагается известная своими сидельцами тюрьма (ныне СИЗО), Большой дом (он действительно очень большой, по-моему, куда больше нашей Лубянки), памятник Анне Ахматовой напротив (через Неву) СИЗО "Кресты" (его старого здания). Ахматов смотрит на "Кресты":
"…А если когда-нибудь в этой стране
Воздвигнуть задумают памятник мне,
Согласье на это даю торжество,
Но только с условьем – не ставить его
Ни около моря, где я родилась:
Последняя с морем разорвана связь,
Ни в царском саду у заветного пня,
Где тень безутешная ищет меня,
А здесь, где стояла я триста часов
И где для меня не открыли засов.
Затем, что и в смерти блаженной боюсь
Забыть громыхание черных марусь,
Забыть, как постылая хлопала дверь
И выла старуха, как раненый зверь.
И пусть с неподвижных и бронзовых век
Как слезы, струится подтаявший снег,
И голубь тюремный пусть гулит вдали,
И тихо идут по Неве корабли".
А у подножия памятника начертаны слова:
"И я молюсь не о себе одной,
А обо всех, кто там стоял со мною,
И в лютый холод, и в июльский зной
Под красною ослепшею стеною".
У Невы лежат два сфинкса. Половина лица у каждого сфинкса обычая, а другая, та, что ближе к "Крестам", – уродливая, безобразная, маска смерти. Это памятник жертвам политических репрессий художника Михаила Шемякина. На постаментах сфинксов – цитаты:
"Запах лиственницы был слабым, но ясным, и никакая сила в мире не заглушила бы этот запах, не потушила этот зеленый весенний свет и цвет. Слабый настойчивый запах – это был голос мертвых, от имени этих мертвецов лиственница и осмеливалась дышать, говорить и жить.
Варлам Шаламов, "Колымские рассказы"
"…Всё взято в трубы, перекрыты краны…
Ночами только воют и скулят,
Что надо, надо сыпать соль на раны:
Чтоб лучше помнить – пусть они болят!
Владимир Высоцкий"
"Несчастна страна, где простая честность воспринимается в лучшем случае как героизм, в худшем – как психическое расстройство. В такой стране земля не родит хлеба. Горе тому народу, в котором иссякло чувство достоинства. Дети его родятся уродами. И если не найдется в той стране, у того народа хотя бы горстки людей, да хоть бы и одного, чтобы взять на себя их общий грех, никогда уже не вернется ветер на круги своя.
Владимир Буковский"
"…Надеюсь, что, преодолев опасности, достигнув великого развития во всех областях жизни, человечество сумеет сохранить человеческое в человеке.
Андрей Сахаров"
Но я не хочу завершать рассказ на такой грустной ноте. Еще Санкт-Петербург у меня теперь прочно ассоциируется с книгой Александра безвинно осужденного Александра Маркина, которую он написал и намерен издать. Ведь один из самых драматичных и напряженных (и талантливо написанных, я считаю) ее сюжетов развивается именно в этом городе… Кроме всемирно известных и огромных музеев, по которым можно бродить десятки километров целый день, разглядывая мировые шедевры, мы побывали в нескольких камерных музеях, коих в Питере множество. Своей необычностью впечатлил, в частности, музей Михаила Зощенко, где можно было не только посмотреть документы и фото, видеозаписи выступлений писателя, послушать музыку той эпохи, но даже… понюхать ее. В музее есть флаконы с ароматами, символизирующими детство, любовь, войну (весьма гадкий, надо заметить, запах), и так далее… Еще были в музее-квартире Кирова, где среди экскурсантов оказалась пожилая женщина, которая родилась в этом доме, чью маму здесь арестовали во времена Большого террора… Нет, от этой темы, видимо, как ни старайся, не отстраниться, к ней возвращаешься снова и снова...
Наверное, я не буду рассказывать про Русский музей, Эрмитаж, Зимний дворец – едва ли тут я смогу добавить что-то новое, особенно по сравнению с уже сказанным специалистами-искусствоведами и профессиональными путешественниками. Лучше скажу, что в эту поездку мы, наконец, выкроили целых два дня, чтобы погулять по самому городу. В один день – по Петроградской стороне, Каменноостровской улице, где множество красивейших старинных домов. В другой день прошли Шпалерную улицу, где, помимо прочего, располагается известная своими сидельцами тюрьма (ныне СИЗО), Большой дом (он действительно очень большой, по-моему, куда больше нашей Лубянки), памятник Анне Ахматовой напротив (через Неву) СИЗО "Кресты" (его старого здания). Ахматов смотрит на "Кресты":
"…А если когда-нибудь в этой стране
Воздвигнуть задумают памятник мне,
Согласье на это даю торжество,
Но только с условьем – не ставить его
Ни около моря, где я родилась:
Последняя с морем разорвана связь,
Ни в царском саду у заветного пня,
Где тень безутешная ищет меня,
А здесь, где стояла я триста часов
И где для меня не открыли засов.
Затем, что и в смерти блаженной боюсь
Забыть громыхание черных марусь,
Забыть, как постылая хлопала дверь
И выла старуха, как раненый зверь.
И пусть с неподвижных и бронзовых век
Как слезы, струится подтаявший снег,
И голубь тюремный пусть гулит вдали,
И тихо идут по Неве корабли".
А у подножия памятника начертаны слова:
"И я молюсь не о себе одной,
А обо всех, кто там стоял со мною,
И в лютый холод, и в июльский зной
Под красною ослепшею стеною".
У Невы лежат два сфинкса. Половина лица у каждого сфинкса обычая, а другая, та, что ближе к "Крестам", – уродливая, безобразная, маска смерти. Это памятник жертвам политических репрессий художника Михаила Шемякина. На постаментах сфинксов – цитаты:
"Запах лиственницы был слабым, но ясным, и никакая сила в мире не заглушила бы этот запах, не потушила этот зеленый весенний свет и цвет. Слабый настойчивый запах – это был голос мертвых, от имени этих мертвецов лиственница и осмеливалась дышать, говорить и жить.
Варлам Шаламов, "Колымские рассказы"
"…Всё взято в трубы, перекрыты краны…
Ночами только воют и скулят,
Что надо, надо сыпать соль на раны:
Чтоб лучше помнить – пусть они болят!
Владимир Высоцкий"
"Несчастна страна, где простая честность воспринимается в лучшем случае как героизм, в худшем – как психическое расстройство. В такой стране земля не родит хлеба. Горе тому народу, в котором иссякло чувство достоинства. Дети его родятся уродами. И если не найдется в той стране, у того народа хотя бы горстки людей, да хоть бы и одного, чтобы взять на себя их общий грех, никогда уже не вернется ветер на круги своя.
Владимир Буковский"
"…Надеюсь, что, преодолев опасности, достигнув великого развития во всех областях жизни, человечество сумеет сохранить человеческое в человеке.
Андрей Сахаров"
Но я не хочу завершать рассказ на такой грустной ноте. Еще Санкт-Петербург у меня теперь прочно ассоциируется с книгой Александра безвинно осужденного Александра Маркина, которую он написал и намерен издать. Ведь один из самых драматичных и напряженных (и талантливо написанных, я считаю) ее сюжетов развивается именно в этом городе… Кроме всемирно известных и огромных музеев, по которым можно бродить десятки километров целый день, разглядывая мировые шедевры, мы побывали в нескольких камерных музеях, коих в Питере множество. Своей необычностью впечатлил, в частности, музей Михаила Зощенко, где можно было не только посмотреть документы и фото, видеозаписи выступлений писателя, послушать музыку той эпохи, но даже… понюхать ее. В музее есть флаконы с ароматами, символизирующими детство, любовь, войну (весьма гадкий, надо заметить, запах), и так далее… Еще были в музее-квартире Кирова, где среди экскурсантов оказалась пожилая женщина, которая родилась в этом доме, чью маму здесь арестовали во времена Большого террора… Нет, от этой темы, видимо, как ни старайся, не отстраниться, к ней возвращаешься снова и снова...