Суд над Юлией Галяминой. Приговор
В среду, 23 декабря, подойдя к зданию Тверского (и Мещанского) суда даже раньше обычного – около 13:20), я едва уместилась на тесном пятачке рядом. Всё было занято людьми, пришедшими поддержать Юлию Галямину. Собравшиеся стояли и вдоль Каланчевской улицы – по направлению к площади трех вокзалов и станции метро "Комсомольская". Они всё прибывали.
Вход в суд перегородили металлическими заграждениями (чего не было раньше), внутрь пропускали по списку только участников судебных процессов и аккредитованных журналистов. Когда их пропустили, пригласили не аккредитованных. Но мне например, пройти не удалось. Я – журналист-фрилансер, пишущий для сайта Радио Свобода, и секретарь суда объяснила, что меня пропустить не могут, поскольку от Радио Свобода в зале уже есть аккредитованный журналист. Объяснение, что штатный коллега занимается радиоэфиром, а я пишу для сайта, и это совсем другое дело, не спасло ситуацию. Больше не впустили никого: объявили, что места в залах заседания и телетрансляции закончились. Все сочувствующие Юлии остались перед заграждением.
Но на улице я оказалась в хорошей компании. К суду пришли муниципальные депутаты и политики, в том числе Илья Яшин, Сергей Удальцов и другие. Я повстречала своих знакомых – общественного активиста Михаила Кригера, научного журналиста Наташу Демину, бывшую политзаключенную, диссидента советских времен и правозащитницу Елену Санникову; вдову замученного в тюрьме политзэка Сергея Мохнаткина Анну Кречетову и жену политзаключенного Марка Гальперина, отбывающего срок в колонии-поселении, Софию Калугину… Сотрудники полиции привычно кричали из мегафонов: "Уважаемые граждане, не мешайте проходу других граждан!", "Соблюдайте социальную дистанцию!", "Не выходите на проезжую часть!" и даже почему-то "Освободите тротуар!" (как совместить это последнее требование с предыдущим было не очень понятно). В какой-то момент один из пришедших развернул было плакат, но продержался лишь несколько мгновений. Убрать наглядную агитацию попросил тут же подоспевший полицейский, пообещав, что в противном случае все пришедшие будут признаны митингом и задержаны.
Оглашение приговора началось в 15:09 вместо 14:00. В начале пятого судья Анатолий Беляков объявил 20-минутный перерыв. Несмотря на сильный мороз и ветер, люди на улице не расходились. В отличие от них, полицейские у заграждения регулярно сменяли друг друга. 20 минут минули, но процесс не возобновлялся. Конечно, это сугубо личное ощущение, ни на чем рациональном не основанное, но мне показалось, что именно в эти мгновения произошел некий перелом. Разумеется, несколько сотен и даже тысяч человек, отчаянно замерзающих у суда и пытающихся приободрить друг друга и себя песнями, едва ли способны повернуть события. Но петицию за прекращение уголовного преследования Юлии на сайте change.org подписали 150 тысяч человек, за нее проводились флешмобы и другие акции. Совокупность этих и других факторов, на мой взгляд, позволила ей сегодня уйти из суда на своих ногах, а не уехать в зарешеченной машине.
И все-таки, не оправдание, а два года условно. Стоит ли облегченно вздыхать и радоваться? Тем более что о том, как легко условный срок может быть заменен реальным, мы хорошо знаем на примере Марка Гальперина.
Вход в суд перегородили металлическими заграждениями (чего не было раньше), внутрь пропускали по списку только участников судебных процессов и аккредитованных журналистов. Когда их пропустили, пригласили не аккредитованных. Но мне например, пройти не удалось. Я – журналист-фрилансер, пишущий для сайта Радио Свобода, и секретарь суда объяснила, что меня пропустить не могут, поскольку от Радио Свобода в зале уже есть аккредитованный журналист. Объяснение, что штатный коллега занимается радиоэфиром, а я пишу для сайта, и это совсем другое дело, не спасло ситуацию. Больше не впустили никого: объявили, что места в залах заседания и телетрансляции закончились. Все сочувствующие Юлии остались перед заграждением.
Но на улице я оказалась в хорошей компании. К суду пришли муниципальные депутаты и политики, в том числе Илья Яшин, Сергей Удальцов и другие. Я повстречала своих знакомых – общественного активиста Михаила Кригера, научного журналиста Наташу Демину, бывшую политзаключенную, диссидента советских времен и правозащитницу Елену Санникову; вдову замученного в тюрьме политзэка Сергея Мохнаткина Анну Кречетову и жену политзаключенного Марка Гальперина, отбывающего срок в колонии-поселении, Софию Калугину… Сотрудники полиции привычно кричали из мегафонов: "Уважаемые граждане, не мешайте проходу других граждан!", "Соблюдайте социальную дистанцию!", "Не выходите на проезжую часть!" и даже почему-то "Освободите тротуар!" (как совместить это последнее требование с предыдущим было не очень понятно). В какой-то момент один из пришедших развернул было плакат, но продержался лишь несколько мгновений. Убрать наглядную агитацию попросил тут же подоспевший полицейский, пообещав, что в противном случае все пришедшие будут признаны митингом и задержаны.
Оглашение приговора началось в 15:09 вместо 14:00. В начале пятого судья Анатолий Беляков объявил 20-минутный перерыв. Несмотря на сильный мороз и ветер, люди на улице не расходились. В отличие от них, полицейские у заграждения регулярно сменяли друг друга. 20 минут минули, но процесс не возобновлялся. Конечно, это сугубо личное ощущение, ни на чем рациональном не основанное, но мне показалось, что именно в эти мгновения произошел некий перелом. Разумеется, несколько сотен и даже тысяч человек, отчаянно замерзающих у суда и пытающихся приободрить друг друга и себя песнями, едва ли способны повернуть события. Но петицию за прекращение уголовного преследования Юлии на сайте change.org подписали 150 тысяч человек, за нее проводились флешмобы и другие акции. Совокупность этих и других факторов, на мой взгляд, позволила ей сегодня уйти из суда на своих ногах, а не уехать в зарешеченной машине.
И все-таки, не оправдание, а два года условно. Стоит ли облегченно вздыхать и радоваться? Тем более что о том, как легко условный срок может быть заменен реальным, мы хорошо знаем на примере Марка Гальперина.