?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Эрнест Михайлович Аметистов19 сентября 2016 года Московская Хельсинкская группа провела в Сахаровском Центре вечер памяти Эрнеста Михайловича Аметистова – юриста, профессора международного права, специалиста по государственному праву, судьи Конституционного Суда РФ, а также одного из основателей общества "Мемориал" и участника МХГ.

Мероприятие представляло собой одну из экспертных встреч по важным проблемам защиты прав человека, посвященных ушедшим из жизни членам МХГ, цикл которых прошел в юбилейном для этой правозащитной организации 2016 году.

Во встрече приняли участие ученый-юрист, профессор, вдова Эрнеста Аметистова Ольга Зименкова, возглавляющая Центр защиты прав человека его имени; председатель Совета по правам человека при президенте РФ Михаил Федотов, президент Фонда защиты гласности Алексей Симонов, председатель Российского общества "Мемориал" Сергей Ковалев, юридический директор Правозащитного центра "Мемориал" Кирилл Коротеев, адвокат, руководитель проектов Центра содействия международной защите Каринна Москаленко; участник Объединенной группы общественного наблюдения Николай Кретов и другие – соратники и друзья Эрнеста Михайловича, члены МХГ, правозащитники, юристы.

"7 сентября исполнилось 18 лет с тех пор, как с нами нет Эрнеста Михайловича. Мы живем в другой эпохе", – сказала Ольга Зименкова, открывая дискуссию.

Как она предположила, у многих возникает вопрос, как мог человек быть одновременно правозащитником и членом Конституционного Суда РФ.

"Могу сказать так: он был основоположником другого Конституционного Суда, не в том составе и не в том качестве. Это было просто другое время. Решения суда активно и широко обсуждались во всякого рода СМИ, и Эрнест Михайлович старался, чтобы эти решения суда были донесены до значительного количества людей, чтобы люди понимали, чем занимается впервые созданный в России Конституционный Суд", – рассказала юрист.

По ее словам, вся предыдущая жизнь подводила Эрнеста Аметистова к тому, что он занимался правозащитной деятельностью, "но с точки зрения науки и, потом, с точки зрения практики".

"Когда Людмила Михайловна [Алексеева] предложила ему стать членом Московской Хельсинкской группы, он сразу согласился. Он мне говорил: "Несмотря на статус судьи, который допускает заниматься только преподавательской деятельностью и научной деятельностью, я не мог отказаться, потому что деятельность МХГ не политическая, а общественная. Я просто не мог сказать: нет, и я считаю, что это для меня большая честь", – поделилась воспоминаниями Ольга Зименкова.

Эрнест Аметистов всегда проводил мысль о необходимости приоритета международного права над национальным законодательством, также рассказала она. В частности, он пытался закрепить это положение еще в Конституции СССР 1977 года:

"Конституция 1977 года проходила всенародное обсуждение. Собрали группу юристов, чтобы работали с письмами трудящихся, и Эрнест Михайлович там участвовал. Было несколько писем, которые касались вопроса международного права. И ему удалось сформулировать норму о приоритете, которую он включил в этот проект. Ту, которая сформулирована сейчас как статья 15 пункт 4 нашей Конституции".

 

Фоторепортаж Веры Васильевой, HRO.org

Выступавший вторым Михаил Федотов с большим одобрением высказался об идее проводить Аметистовские чтения:

"Эрнест Михайлович был человеком очень достойным – и прекрасным ученым, и изумительным гражданином. Я думаю, что его теоретическое наследие вполне заслуживает того, чтобы раз в год собираться здесь, в Сахаровском центре, и обсуждать и его вклад, и его идеи, которые, по сути дела, были положены в основу нашей действующей Конституции. Обсуждать вопросы, которые он ставил в своих научных работах, судебных решениях.

Его роль в выработке правовой позиции Конституционного Суда была очень важной".

Михаил Федотов высоко оценил не только роль Эрнеста Аметистова в формировании и работе Конституционного Суда, но и роль самого первого состава суда:

"Эрнест Михайлович вошел в Конституционный Суд, в первый его созыв, который был сформирован в 1991 году. Это был состав, в котором значительную часть представляли люди, относящиеся к демократическому направлению правовой мысли, и Эрнест Михайлович был одним из главных, наверное, представителей этого направления.

Судей Конституционного Суда избирал Съезд народных депутатов СССР. Эрнест Михайлович выступал на съезде со своей программной речью, излагал свои правовые позиции, и его позиции вполне убедили тогдашний состав Съезда народных депутатов. Если бы формирование Конституционного Суда было отложено на год, а тем более на два, то, я боюсь, Конституционный Суд был совершенно другим, таких людей, как Эрнест Михайлович Аметистов, там просто не было бы. Но в 1991 году он был вполне органичен составу Съезда народных депутатов.

Дальше были выборы председателя Конституционного Суда. Надо сказать, что до недавнего времени в Конституционном Суде существовала норма о том, что председатель КС избирается самими судьями. На мой взгляд, это была абсолютно разумная норма. Мы неоднократно подчеркивали, что и все другие суды должны быть сформированы по этому же принципу. Почему судьям Верховного Суда не избирать председателя? Почему судьям районного суда не избирать председателя на определенный срок? Это означало бы, что председатель суда – не более чем первый среди равных. На него могут быть возложены определенные административные функции, но не более того. Это в значительной степени изменило бы нашу судебную систему.

К сожалению, движение прошло в прямо противоположном направлении. Вместо того, чтобы ввести выборность председателя суда во всех судах, изменили вопрос о назначении председателя Конституционного Суда. Возобладал тот же принцип, который [действует] во всех других судах: назначение.

Тогда, в 1991 году, председателем Конституционного Суда был избран Валерий Дмитриевич Зорькин. Зорькин в то время был с ясно выраженной демократической правовой позицией. До, наверное, весны 1992 года эта позиция ему была присуща. Но чем дальше от августа 1991 года уходило время, тем меньше в его позиции оставалось демократических представлений. А вот в позиции Эрнеста Михайловича Аметистова этой трансформации не происходило. Он оставался стойким юристом демократической ориентации".

По мнению Михаила Федотова, наиболее ярко это качество Эрнеста Аметистова проявилось в решениях Конституционного Суда по делу Коммунистической партии Советского Союза:

"Там решалось два основных вопроса. Первый вопрос: конституционность указов президента Российской Федерации о запрете Коммунистической партии и национализации имущества КПСС. Второй вопрос был о конституционности Коммунистической партии РСФСР. Стороной этого процесса [заявителем] по первому вопросу была группа народных депутатов СССР, представляющих Коммунистическую партию, среди которых были уважаемые правоведы, политические деятели, как, например, Геннадий Зюганов. Ответчиком выступал президент Российской Федерации [Борис Ельцин] – как орган, издавший оспариваемый указ. Представителями президента по этому делу были Сергей Михайлович Шахрай, Геннадий Эдуардович Бурбулис и ваш покорный слуга.

По второму делу, о конституционности Коммунистической партии РСФСР, заявителем была другая группа депутатов, ее представителем был известный адвокат Андрей Михайлович Макаров. А ответчиком по этому делу был ЦК Коммунистической партии РСФСР, во главе которой стоял Полозков.

Суд объединил оба этих дела в одном процессе, и могу сказать не без гордости, что по первому делу мы победили – не скажу: с разгромным счетом, но примерно 7:3. По второму делу, сожалению, доверители Андрея Михайловича Макарова проиграли со счетом 0:1, потому что суд просто отказался рассматривать вопрос о конституционности Коммунистической партии РСФСР, сославшись на то, что эта организация не существует.

Политическая ситуация в стране менялась, и чем ближе был конец процесса, который наступил 30 ноября 1992 года, тем хуже становились наши расчеты. У нас было право предложить Конституционному Суду свой проект постановления – также, как и у другой стороны, естественно. Мы предложили этот проект.

К сожалению, от этого проекта осталось очень мало в постановлении Конституционного Суда, которое в конце концов было принято. У нас был огромный раздел, в котором давалась правовая оценка политического режима, который существовал все эти годы советской власти. Но – и в этом была заслуга именно Эрнеста Михайловича Аметистова – там осталось два абзаца, с которых начинается третий раздел постановления Конституционного Суда. И эти два абзаца стоят всего постановления. Именно эти два абзаца переформулировал, но защитил, сохранил Эрнест Михайлович Аметистов.

В этих абзацах говорится о том, что в Советском Союзе существовал режим неограниченной власти одной политической партии, которая держалась на насилии, и вся эта система насилия была в руках ЦК КПСС во главе с Генеральным секретарем. И так продолжалось десятилетия.

Мне кажется, что когда мы сегодня говорим об этом судебном решении, когда мы говорим, что суд над КПСС ничего не решил, что Конституционный Суд не осудил тоталитарный режим, это не так. Он, может быть, не довел до конца эту мысль, он – абсолютно точно – не обеспечил исполнение своего решения. Но Конституционный Суд здесь, на мой взгляд, свою историческую роль сыграл. Потом мы с Эрнестом Михайловичем много раз обсуждали, как сделать так, чтобы это историческое решение Конституционного Суда было все-таки выполнено.

Оно было выполнено в части национализации имущества КПСС, это мы знаем. Оно было выполнено в части того, что КПСС была запрещена и уже никогда не возродилась. Но именно как КПСС. Появились другие организации, которые объявляют себя преемниками КПСС. Но мы же понимаем, что если организация была запрещена, то у нее не может быть преемников. Значит, или вы не преемники, или вы должны быть запрещены.

Но изменения атмосферы в обществе не достичь запретом, так ничего решить нельзя. Поэтому мне кажется, что мы должны оценить по достоинству и решение Конституционного Суда по "делу КПСС", и роль Эрнеста Михайловича Амеситстова в выработке этого исторического решения".

Алексей Симонов, оттолкнувшись от дискуссий вокруг "дела КПСС" того времени, рассказал о своей дружбе с Эрнестом Аметистовым:

"Меня буквально силком втолкнули в юридические вопросы. Довольно долго я был под сильным впечатлением. И одно из главных впечатлений, произведенных на меня юристами, были эти два человека, о которых сейчас шла речь [Михаил Федотов и Эрнест Аметистов]. Так получилось, что дело происходило именно в то время, когда они домашним порядком обсуждали проблемы суда над КПСС в Конституционном Суде и иногда привлекали к этому меня. В этом качестве я тоже участвовал в этом обсуждении, абсолютно не претендуя на какие-либо юридические формулировки".

Президент Фонда защиты гласности также добавил:

"Я вам должен сказать, что юристов я так и не полюбил. Но оказалось, что у тех людей, которые действительно реальные юристы, за пределами их юридической ограниченности остается очень хорошее человеческое жизненное пространство.

Все разговоры о вкладе, о влиянии, и так далее – это правильные разговоры. Но Эрнест Михайлович был абсолютно живой человек. Его очень интересовала жизнь во всех ее разных, в том числе неюридических, проявлениях. Он отнюдь не был человеком статей, абзацев, пунктов, и так далее, и тому подобное.

Очень жалко, что он умер. Жизнь на самом деле не готовила ему сладких булок. Я думаю, что если бы он не умер, то года три-четыре он пожил бы еще более-менее счастливо, чуть дальше начались бы очень серьезные проблемы. Так просто, как он попрощался с КПСС, он со своими демократическими взглядами не попрощался бы, и это было бы проблемой.

То, что он одарил меня своей, осмелюсь назвать, дружбой, я считаю одним из больших достижений своего жизненного пути".

В свою очередь, Николай Кретов рассказал о роли общественного контроля судебной системы в повышении ее эффективности и о собственном опыте в этой области:

"Я – участник объединенной группы общественного наблюдения, и мы организуем наблюдение в том числе в судах. Основная идея нашего подхода – именно гражданский контроль. В нашем понимании – это контроль, который может осуществлять любой человек, даже необязательно гражданин.

Мы смотрим на доступность. Есть ли указатели – иногда бывают такие суды, что их с трудом найдешь, даже если адрес знаешь. Смотрим наличие пандусов, но, конечно, пандусом дело не ограничивается. Иногда пандус есть, но он такого наклона, что только горнолыжник может заехать. Иногда за пандусом есть порожек, который никто преодолеть не сможет, даже если он по пандусу заехал.

Проверяем, как устроен контроль на входе в суд. Что у тебя спрашивают, когда ты заходишь. Спрашивают ли, куда ты идешь и зачем. Каким образом можно попасть в суд – только по паспорту, по другим документам, или можно вообще без паспорта пройти, если ты хочешь подать заявление. Какая информация представлена на стенде – о заседаниях, о составе суда.

Очень интересен сам порядок доступа в суд. Допустим, в южных регионах часто запрещают приходить в шорах. Иногда это находит выражение в правилах доступа в суд. В каждом суде эти правила различаются. Например, в Мосгорсуде нельзя говорить по телефону, по правилам Мосгорсуда, не говоря уже о том, что там нельзя снимать не только на самих заседаниях, но и вообще на территории суда. А в каких-то судах написано, что человек может прийти без паспорта, если он пришел подать заявление. При этом требуют паспорт, хотя у них же в правилах написано, что можно прийти без него.

Еще аспект, который нас интересует, который может посмотреть любой гражданин – это открытость самих заседаний. По закону, любой человек может присутствовать на открытом заседании суда.

Конечно, прежде чем пойти этим заниматься, нужно пройти некоторую подготовку, и у нас есть специальные семинары, на которых объясняют, на что смотреть, как работать с анкетой. Сейчас как раз планируется такая кампания по судам. Мы хотим начать с Москвы, а потом, возможно, охватить суды и в других регионах".

Выступившая сразу после небольшого перерыва Каринна Москаленко подняла тему обязательности для России исполнения решений Европейского Суда по правам человека (ЕСПЧ). Но свое выступление она тоже предварила воспоминаниями об Эрнесте Аметистове.

"Эрнест Аметистов для меня – это основа основ. Для меня немыслимо было быть знакомой, не то, что дружить с членом Конституционного Суда. Мы его почитали", – призналась адвокат.

Тем не менее, как она рассказала, такая дружба возникла и продолжалась годы.

Вопрос об исполнении Россией решений ЕСПЧ Каринна Москаленко начала с исторического экскурса:

"В 1994 году Сергей Адамович Ковалев совершенно справедливо сказал: "Гнать взашей этого кандидата, Российскую Федерацию [из Совета Европы], потому что недостойна и не соответствует [нормам Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод]".

В 1996 году я с ним заспорила. И недостойна, и не заслуживает, и не дотягиваем до стандартов. Но пока власть слушает, представьте себе, какова польза от одного вынесенного решения. Сотни резолюций ПАСЕ не сравнятся с обязательным исполнением решения ЕСПЧ".

После этого адвокат подчеркнула:

"Конституционный Суд [в своем решении от 14 июля 2015 года] написал: статья 1 Закона о ратификации Европейской Конвенции [№ 54ФЗ от 30 марта 1998 года] не нарушает Конституции. Конституционный Суд постановил, что он остается верным международным стандартам, 15-й статье Конституции Российской Федерации".

В подтверждение своих тезисов Каринна Москаленко привела мнение Комитета министров Совета Европы (КМСЕ) – органа, контролирующего исполнение решений ЕСПЧ:

"Мы были на прошлой неделе в Комитете министров Совета Европы и спрашивали: Россия хоть раз заявила в КМСЕ, что она не будет исполнять решение Европейского Суда? Ответ: нет".

Россия не может демонстративно и полностью отказаться исполнить решение ЕСПЧ даже по такому "делу-провокатору", по образному выражению Каринны Москаленко, как "Анчугов и Гладков против России" (Anchugov and Gladkov v. Russia, жалобы NN 11157/04 и 15162/05) – о голосовании заключенных.

"Вопрос был поставлен так: здесь решение Европейского Суда, а здесь Конституция Российской Федерации, имеющая высшую силу. В "Анчугове" удалось столкнуть Конституцию и решение Европейского Суда. И то, Конституционный Суд сказал: исполнить частично", – напомнила юрист.

В числе неприятных для России дел, решения по которым ей, тем не мене, придется исполнять, Каринна Москаленко назвала и дело ЮКОСа:

"Что касается "большого" дела ЮКОСа [о преднамеренном банкротстве компании, ЕСПЧ постановил выплатить бывшим владельцам 1,8 миллиардов евро в качестве компенсации], с нарушением 1-й статьи Первого протокола [Европейской Конвенции – "каждое физическое или юридическое лицо имеет право на уважение своей собственности"], разве Конституционный Суд признает, что можно не исполнять, необязательно соблюдать право собственности?

Всё сомнительное Европейский Суд отмел. Он сказал: если бы не непропорциональные действия российского правительства при банкротстве компании, компания бы жила. "Заплати налоги и спи спокойно". У компании на момент банкротства были активы. Но им не дали заплатить, потому что хотели обанкротить и поэтому арестовали счета. И этого не увидеть не смог Европейский Суд.

Российские власти, счастливые, что не признали 18-ю статью [Европейской Конвенции, которая говорит о том, что заявитель подвергся уголовному преследованию не за то, что совершил преступление, а по другим причинам], заявили: проиграли мы [защита ЮКОСа] дело.

Да, когда Европейский Суд выносил это решение, он не сказал, на сколько копеек, рублей, миллионов или миллиардов это решение. Больше двух лет не определяли сумму [чтобы стороны сами о ней договорились]. А российские власти всё рапортовали, что они выиграли дело. Они даже не попросили пересмотра в Большой палате [ЕСПЧ].

То же самое в деле Михаила Борисовича [Ходорковского].

Ее [статью 18 Европейской Конвенции] неправильно не признали. Но даже хорошо, что не признали. Европейский Суд специально убрал все политические вопросы из этого дела. Он просто убрал даже базу для того, чтобы российские власти сказали, мол, Европейский Суд вынес политизированное решение. Он [Суд] говорит: 18-й статьи нет. Зато [Ходорковского] незаконно арестовали, незаконно в наручниках привезли в Москву, незаконно содержали под стражей в такой-то период, и сами судебные разбирательства по поводу меры пресечения провели несправедливым судом. Так какое мне дело, было сопутствующее обстоятельство в виде политики или не было? Главное, что незаконно арестовали, необоснованно содержали под стражей".

Взявший слово под занавес Сергей Ковалев возвратил разговор к "делу КПСС" и подверг критике действия председателя КС Валерия Зорькина:

"На процессе по "делу КПСС" Зорькин говорил: "Вы ссылаетесь на что-то, что было при Сталине. Это кумранские рукописи". Зорькин – председатель Конституционного Суда. И до сих пор председатель. И вы будете утверждать, что этот суд будет выносить решения, основанные на букве и духе права? Ничего подобного. Я помню прекрасно, как они решали, и я участвовал в качестве свидетеля, вопросы о Чечне. Я это отлично помню.

Быть изгнанным из этого Конституционного Суда – это заслуга перед правом", – считает правозащитник.

Вера Васильева

Оригинал на портале HRO.org

Profile

Рис.А.Збуцкой
sivilia_1
Vera S. Vasilieva

Latest Month

November 2017
S M T W T F S
   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
2627282930  
Powered by LiveJournal.com
Designed by yoksel