Блогер Виктор Казаков о Соль-Илецке, "Черном дельфине" и Алексее Пичугине
Тюрьма – ориентир центра города Соль-Илецка. Официальное название – ФКУ ИК-6 УФСИН (Федеральное казённое учреждение "Исправительная колония №6 Управления Федеральной службы исполнения наказаний") России по Оренбургской области. Мощные стены её корпусов серого, красного и белого цветов хорошо видны почти отовсюду, в том числе, с пляжей солёных озёр.
Собственно, сам город Соль-Илецк прославился на весь мир не своим необычным курортом или соледобычей, а тем, что в его самой "передовой" в России тюрьме особого режима отбывает жизнь по фальшивому обвинению последний узник Путина из ЮКОСа Алексей Пичугин. Было разбирательство в Страсбургском суде, было решение. Европейский суд по правам человека постановил, что осужденный был лишён права на справедливое судебное разбирательство и своим решением потребовал отмены приговора и возвращения дела на стадию предварительных слушаний. Кроме прочего, обязал российские власти выплатить Пичугину 9,5 тысячи евро компенсации.
Но наш Верховный суд – Наш Верховный суд. Он наплевал на постановление ЕСПЧ и Конституцию собственной страны и отказался отменить приговор и выполнять другие пункты решения. Согласно Конституции Верховный суд не может не выполнить решение ЕСПЧ – он обязан его выполнить. Причём этот плевок был сделан ещё до раздрая Путина с цивилизованным миром из-за Украины – в октябре 2013-го; правда, как известно, уже тогда Путин находился вне конституционного поля, сидел на третьем сроке в президентском кресле (с мая 2012-го). Это позорное обстоятельство и привело Соль-Илецк к всемирной славе.
Какая она, самая прославленная образцовая тюрьма для лишённых свободы пожизненно, с которой тюремное начальство страны предлагает брать другим тюрьмам пример?
Во дворике административного здания тюрьмы, где народ позировал на фоне дельфинов, ко мне подошёл в форменной одежде тюремщик, очевидно, по его мнению, я слишком приблизился к зданию, и сказал мне, что здесь находиться нельзя, фотографировать тоже, здесь режимный объект. Видя его вполне нормальное ко мне отношение, я стал спрашивать его о сидельцах, на сколько мест для пожизненных тюрьма рассчитана и сколько их в ней сейчас. Я действительно тогда практически ничего не знал о тюрьме знал только, что она одна из пяти российских тюрем для тех, кому смертную казнь ввиду моратория заменяют пожизненным сроком и что она самая большая из них. Его ответ, конечно, был ожидаем: "Объект режимный, вся информация закрыта". Не ответили мне на этот вопрос и в соль-илецком музее, сославшись на закрытость администрации объекта. Но зато с гордостью рассказывали, что здесь останавливались выдающиеся поэты Алексей Плещеев и Тарас Шевченко, когда в середине 19 века за крамолу были сосланы царским правительством в Оренбургский край.
Тюрьма – ещё одна достопримечательность Соль-Илецка, та самая главная достопримечательность "культурного" Соль-Илецка, которая поражает больше всего.
Слово "Исправительная" применительно к смертникам умиляет своим цинизмом особенно.
Но в отличие от арбузной, к этой достопримечательности не привыкается совсем. Когда побываешь здесь, возле самой тюрьмы смертников, поприсматриваешься к жизни в непосредственной близости от её стен, ни горячее солнышко, ни комфортное купание в озёрах, в которых невозможно утонуть, ни арбузный рай, ни учтивость и обходительность хозяев, у которых живёшь, ни самый решительный настрой на отдых, ничто не может уже заставить тебя абстрагироваться от не покидающих рассудок дум о жуткой нечеловеческой реальности, сущей в твоей стране: ожившего среди курортного веселья ГУЛАГа, о тюрьме с её штатными собаками и людьми, натасканными на людей, о государстве, тренирующем отморозков в форме, попирающем конституционные нормы о том, что "достоинство личности охраняется государством" и "никто не должен подвергаться пыткам, насилию, другому жестокому или унижающему человеческое достоинство обращению или наказанию" – кромешной преисподней – которой не пожелаешь даже Путину, – вдруг оказавшейся на поверхности земли, на которую почти никто здесь, на ярком живом солнышке , не обращает, никакого, кроме праздного, человеческого внимания. Я много всматривался в лица и в жесты прохожих, толпящихся здесь, разглядывающих и покупающих тюремные сувениры в магазине и в ларьке при тюрьме, в позы фотографирующихся на память и делающих селфи возле изваяний двух чёрных дельфинов на лужайке перед входом в административное здание – никакой и тени ощущения места фундаментального зла! – всем привычно по барабану.
Читать полностью в блоге автора