Член ОНК Москвы Анна Каретникова о Ларисе Галкиной

Я рада, что об этой истории написали. Лариса Галкина обнимает меня при встречах. Редкое дело, я избегаю, естественно, тактильных контактов с заключенными, но у меня сил не хватает сделать шаг назад, когда мне навстречу бросается плачущая женщина с изможденным лицом и дрожащими руками, будто я - ее единственная надежда хоть на что-то еще хорошее в этой жизни. И я редко вникаю в суть уголовных дел: не потому, что мне неинтересно, а потому что я понимаю: иначе не смогу работать. Заниматься своим делом: контроль за медициной, условиями содержания, попытками улучшения чего-либо именно в этих областях. В случае с Ларисой сложно соблюсти продекларированные правила, потому что ее безумно жалко. Хочется поддержать ее, помочь всем, чем можно. Тут я признательна и медработникам Бутырки: по мере сил они облегчают ее страдания. Лариса действительно больна, и психически, и соматически, это никто не отрицает. Экспертиза признала ее вменяемой, но ей очень плохо. Как можно отправлять ее в колонию на пять лет? Я этого не понимаю. Это - тот случай, когда я не понимаю своё государство. Всё остальное - есть в материале.

Как работают провокаторы из ФСКН?