Vera S. Vasilieva (sivilia_1) wrote,
Vera S. Vasilieva
sivilia_1

Лекция Михаила Ходорковского в ходе телемоста с Новосибирском

Развитие страны — штука очень инерционная, поскольку речь идет о большой системе. Поэтому зачастую те решения, которые принимаются сегодня, сказываются через 10 лет. Если мы посмотрим на ситуацию в середине и в конце 2000-х годов, то есть во время первого и второго сроков пребывания Путина у власти, то россияне, конечно, стали жить лучше, чем когда бы то ни было в нашей истории. Это так, и мы должны это признать. Можно ли это ставить в заслугу Путину, и что на самом деле было причиной этого экономического роста, экономического рывка?

Традиционно, даже среди оппонентов нынешнего режима, экономические успехи принято объяснять ростом дохода от экспорта нефти и газа. Действительно, это имеет место быть. За все годы правления Бориса Николаевича Ельцина Россия получила всего 476 миллиардов долларов экспортного дохода. А за время правления Путина — 4,7 триллиона, то есть в 10 раз больше. Это правда. Но это не вся правда. Основной фактор, который обеспечил экономический рост и повышение уровня жизни людей — это то, что в 2000 годы в полную силу заработали те либерально-экономические институты, которые создавались в 90-е и во время первого срока Путина. Потому что для роста качества жизни недостаточно одного лишь прироста поступления денег.

Приведу вам такой пример. С 2000-го по 2003-й год страна получала экспортных доходов 100 миллиардов долларов в год. Это на 50 процентов больше, чем во времена Ельцина, но почти в пять раз меньше, чем в прошлом году. В прошлом году мы получили экспортных доходов 497 миллиардов долларов. И при этом темпы экономического роста упали с тогдашних 6—7 процентов до нынешних 2 и далее к нулю. То есть экспортные поступления решают, но далеко не все.

В чем же причина? В 2000-2003 году Путин все еще был преемником Ельцина и продолжал тот же экономический курс. Настоящий Путин начался в 2003—2004 году. Конечно, политические институты Путин начал сворачивать раньше, еще в 2001-м. Если помните, тогда НТВ прекратило свое существование. Там действительно был такой серьезный вопрос — компания, действительно, была должна Газпрому. Встал вопрос между правом частной собственности, то есть необходимостью возвращать кредит, и правом общества на получение независимого источника информации. Вот я в то время встал однозначно на сторону НТВ и даже помогал им деньгами, имея такую возможность от компании. Это, к слову, вошло в мое уголовное дело. Причина моей позиции была следующая: я считаю, что право общества на получение независимой информации обладает большей ценностью, чем спор, в данном конкретном случае, о собственности.

Так вот, экономические реформы Путин начал сворачивать в 2003—2004 году. Я здесь говорю даже не о ЮКОСе. Хотя, конечно, ЮКОС послужил сигналом для большого передела. Важнее то, что были последовательно уничтожены институты независимого суда, прокуратуры, впоследствии арбитража, парламента, счетной палаты, местного самоуправления. Все это институционально постепенно уничтожалось. Федеральные полномочия региональной власти остались… да, пожалуй, только у Чечни они и остались. Все остальное было ликвидировано.

Все это, естественно, отрицательно сказалось на инвестиционной привлекательности России. Несмотря на то, что Россия — это огромный рынок, тем не менее, отток капитала можно назвать бегством. В 2004—2008 годы были внесены изменения в законные и подзаконные акты. Дух Конституции, как вы знаете, был полностью уничтожен. Что произошло с выборами, вы тоже прекрасно видите. Те, кто писал российский УК (Уголовный кодекс и Уголовно-процессуальный кодекс — это достаточно существенные документы), говорят, что в них мало что осталось от того, что было изначально. И все это было сделано только лишь с одной целью: чтобы власть и возможность получения доходов оставались в руках узкой группы — Путина и его окружения. Другой цели никакой не было. Все остальное — это только обманки, прикрытие.

Сегодня граждане России по сути не имеют никакого влияния на власть. Многие считают, что это не важно. Что там влиять на власть? Главное, чтобы у нас была собственность. Знаете, это, может быть, и верно, но только не для России. Если у вас нет власти, то очень быстро возникает вопрос: почему, собственно говоря, у вас должна быть собственность? Ну только если у вас такая собственность, которая никому не нужна. А если вдруг она кому-нибудь нужна, то она тут же переходит в те руки, у кого есть власть.

Более теоретически говоря об этом: на самом деле, выборы и рынок имеют одну и ту же природу. Если власть имеет рычаги для того, чтобы лишить вас политического выбора, то рано или поздно она воспользуется ими, чтобы лишить вас права выбирать поведение и в повседневной жизни. Давайте возьмем пример того, что происходит в последний год. Вот эта бешеная инфляция, особенно на продовольственном рынке, чем она вызвана? Антисанкциями. То есть, это те санкции, которые власть сама наложила на общество. Власть сказала обществу: давайте мы перестанем потреблять вот эти продукты. Мы — в смысле, вы. Поскольку что там потребляет сама власть — кто ее знает. А те люди, которые монополизировали продовольственные рынки — а они сейчас в достаточной степени монополизированы и на федеральном уровне, и на региональном уровне, — естественно, воспользовались сложившейся обстановкой для того, чтобы подтянуть свои цены к тем индексам цен, которые создались в результате этих антисанкций. То есть мало того, что запретили какие-то продукты, так еще на этом и нажились.

Это последствия очень простой ситуации. У общества нет политической власти. А если у общества политической власти нет, то оно абсолютно беззащитно. Завтра будут решать не только какие продукты потреблять, но и в какие страны ездить. В какие страны ездить патриотично, в какие — не патриотично. Сначала одним запретили выезд, потом другим. Сейчас всей милиции запретили. Милиция — это уже значительная часть общества. А с учетом тех семей, которые есть у полицейских, это речь пошла уже о миллионах граждан, которым запрещено выезжать за рубеж без согласия начальства. Но это, как вы понимаете, лиха беда начало.

Отдельно стоит отметить, что несмотря на массированную пропаганду, у режима нет никакой идеологии. Единственная идеология — это чтобы у власти максимально долго оставался Путин и его команда. Все, что они делают, может быть объяснено только исходя из их основного приоритета. Вот давайте рассмотрим такой очень актуальный пример. Смотрите: сначала они принимают законы, согласно которым, человек, подвергающий сомнению территориальную целостность страны, может подвергаться уголовному преследованию. Я сейчас не обсуждаю, правильно это, неправильно — такой закон принят. Через несколько месяцев и на протяжении целого года нам рассказывают с телеэкранов, что мы боремся с фашизмом в Украине. Опять же, правда это, неправда — не важно. У нас вырисовывается идеология: мы за территориальную целостность, и мы боремся против фашизма. Хорошо. Теперь, буквально вчера, в Санкт-Петербурге — городе, пережившем блокаду — устраивают съезд европейских праворадикальных партий. При этом там участвуют чиновники, их охраняет полиция, у них все нормально. Им не приходится вот так бегать по улицам, как нашим коллегам. А что это за партии? Среди них греческая партия «Золотая заря», участники которой во время манифестаций открыто выбрасывают руки в нацистском приветствии. Наша власть считает другом России бывшего руководителя немецкой национал-демократической партии Удо Фойгта, который открыто выступает за возврат Германии Калининградской области. У нас, как вы знаете, это карается уголовным преследованием. Я к чему привел этот пример? На самом деле, у этих людей — у власти — нет ни принципов и никакой идеологии. И в этом смысле, это одна из самых опасных и непредсказуемых форм правления. Опасных и для нас, российских граждан, и для наших ближайших соседей.

Еще одна проблема. Сегодня власть, мы видим, и я уже об этом говорил, начала выступать за изоляцию. Нашу страну власть постепенно изолирует от остального мира. На самом деле, полная экономическая изоляция в современном мире невозможна. Автаркия ведет к бедности. Смотрите, например, Куба, Северная Корея. Если говорить о нашей стране, то периоды культивирования такой самости, периоды такого идеологического противостояния с Европой всегда вели к нашему отставанию, отступлению и заканчивались обычно нашими проигрышами в военных конфликтах. Давайте в качестве примера возьмем период правления Николая I, с православием, самодержавием, народностью и т.д. Чем кончилось? По всем индустриальным показателям наша страна отступила, и в результате мы проиграли Крымскую войну. Следующий период при Александре II, развитие институтов шло параллельно с военными успехами. Следующий период заморозки — Александр III и Николай II. Чем это завершилось? Сначала проигрышем в Русско-японской войне и потом проигрышем в Первой Мировой войне. То есть каждый раз, когда мы отворачивались от Европы, когда мы самоизолировались, мы всегда отставали.

На самом деле, ведь совершенно необязательно, что интегрируясь с Европой, мы должны были бы занимать по всем вопросам проевропейские позиции. Тот же самый Петр I, который, с одной стороны, прорубал окно в Европу, а с другой стороны, воевал со Швецией — вполне европейской страной. То есть, это вещи разные: отстаивание собственных интересов и самоизоляция. Вот сегодняшняя власть ведет к самоизоляции. Причины этому я сказал. Они боятся, что сегодня наши граждане, которые уже поездили за рубеж, которые пообщались со своими коллегами, которые себя уважают, они видят, что их коллеги, их друзья за границей живут гораздо более свободно, они принимают участие в определении политической жизни своей страны. А вследствие этого растет благосостояние. Смотрите, от кого наша власть пытается нас изолировать? Не от тех стран, с которыми у нас возможны территориальные споры, а от тех стран, где благосостояние людей выше. Власть боится того, что люди скажут: «Смотрите, там больше свободы, там больше влияние общества на власть, а в результате, там больше благосостояние. Почему бы нам этого не сделать?»

Какое же решение? Решение достаточно простое — мы должны интегрироваться. Россия должна участвовать в решении мировых проблем. Россия должна принимать участие в решении вопросов, касающихся не только наших приграничных территорий, конечно. Не только и не столько в режиме военных противостояний, но и в вопросах науки, окружающей среды, культурного наследия и так далее. Нам нужно стимулировать иммиграцию к нам людей из Европы, потому что это поможет поднятию предпринимательского духа внутри страны и вернет нам достойное место в мире.

Россия должна быть открыта международному бизнесу. Когда-то это сделала Южная Корея. Смотрите, когда они отменили пошлины, они рисковали потерять свои традиционные сферы бизнеса. Нам сейчас власть частенько объясняет невозможность открытия рынков тем, что в результате мы потеряем конкурентоспособность. Это совсем не так. Южная Корея выиграла. Сейчас у нее уровень доходов на уровне Франции. Эти страны сопоставимы по численности населения. Почему власть убеждает нас, что мы менее конкурентоспособные как люди, чем Южная Корея. Вот это понять невозможно. Я, например, с этим совершенно не согласен.

Наш рынок слишком мал, чтобы замыкаться внутри него. Нам скажут: 140 миллионов человек — это большая численность населения. На самом деле, это совсем не так. Это в 3,5 раза меньше, чем такие зоны свободной торговли, как Европейский Союз или НАФТА. Наши компании вполне могут конкурировать на мировом рынке, если внутри нашей страны будут существовать нормальные институты, если наша власть будет конкурентоспособной.

У России есть все шансы, чтобы вернуться на траекторию развития, по которой мы шли до середины 2000-го года. Но для этого нам нужны серьезные политические преобразования. Мы в культурно-политическом смысле — часть Европы. Собственно говоря, мы и есть Европа. Европа, которая простирается от Владивостока до Лиссабона, как нам неоднократно говорили, а потом начинали от этого отвиливать и отруливать. Мы часть европейской цивилизации, ее почти что самая существенная часть.

Что мы можем сами делать и что мы делаем? Наша задача, на мой взгляд, подготовиться к неизбежной смене режима. Чтобы у нас был обсужденный план действий. Причем, сразу, когда режим падет, а не через пару лет после этого. Вот что делать, надо знать сразу. Во-вторых, очень важно, чтобы наши сограждане знали, кто мы, и что такой план у нас есть, и что мы способны его реализовать. Чтобы нас знали наши западные партнеры, понимали, что с нами можно иметь дело. И чтобы это взаимопонимание было достигнуто не через несколько лет после падения режима, а сразу. Чтобы Россия без раскачки реинтегрировалась в европейское и мировое политико-экономическое пространство, причем реинтегрировалась на справедливых условиях. У нас не будет времени на эту раскачку, если мы не хотим свалиться обратно в кризис 90-х. То есть, у нас должен быть план, у нас должны быть люди, и наши сограждане должны видеть и верить, что такие люди и такой план есть.

Собственно говоря, это и есть наша задача. Ради нее мы объединяемся и ради нее мы будем участвовать в выборах, помогая демократическим партиям и демократическим кандидатам. Потому что выборы — это важный этап. Это то время, когда наши с вами сограждане готовы слышать о наличии политической альтернативы. Это не означает, что мы заранее считаем, что на выборах будет проигрыш. Такой шанс есть — мы понимаем. Шанс, что выиграть не дадут. Но тогда мы хотя бы сумеем показать гражданам, что у них есть альтернатива. Но существует большой шанс победить. Потому что люди не слепые. И предстоящего года, я думаю, будет достаточно для того, чтобы очень и очень многие наши сограждане отрезвели.

Источник

Tags: khodorkovsky
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment