Елена Масюк: О чем Дадаев попросил членов ОНК Москвы
14 марта мы, члены ОНК Москвы Александр Куликовский и Елена Масюк, посетили в изоляторе «Лефортово» задержанных по делу об убийстве Бориса Немцова Заура Дадаева, Анзора и Шагида Губашевых.
Следователь по делу потребовал у нас подписку о неразглашении данных предварительного следствия. Я отказалась: мне еще ничего запретного неизвестно, но уже грозят уголовной статьей. Далее следователь говорит, что мы не имеем права разглашать «третьим лицам» все, что узнаем. Спрашиваем: а если узнаем о нарушении закона в отношении задержанных и обвиняемых — прокурору можем об этом сообщить? Следователь, ни секунды не сомневаясь, отвечает: «Прокурору тоже нельзя, он третье лицо!»
Высокопоставленные сотрудники СИЗО «Лефортово», сопровождающие членов ОНК, постоянно вмешиваются в разговор наблюдателей и заключенных, перебивают, запрещают говорить обо всем, кроме унитаза, еды и кровати. В таких обстоятельствах требование следователя о подписке я могу расценивать только как элемент устрашения и давления на членов ОНК.
Теперь конкретно об арестованных.
Заур Дадаев, Анзор и Шагид Губашевы подтвердили членам ОНК обстоятельства их задержания, ранее изложенные в отчете члена СПЧ Андрея Бабушкина. Заур Дадаев рассказал, что неизвестные трое суток удерживали его в подвале, приковав наручниками к батарее. Применяли к нему электроток, надевали на голову мешок. Заявления Дадаева об этом не были надлежащим образом оформлены сотрудниками СИЗО и не направлялись по подследственности.