Vera S. Vasilieva (sivilia_1) wrote,
Vera S. Vasilieva
sivilia_1

Categories:

Заглянуть в глаза жертвам Большого террора. Выставка Томаша Кизны. Мой репортаж на HRO.org

Томаш Кизны30 октября 2014 года, в День памяти жертв политических репрессий в СССР, в Музее и центре имени Андрея Сахарова в Москве открылась выставка под названием "Большой террор 1937-1938". Это проект польского фотографа Томаша Кизны, осуществленный им при содействии Международного историко-просветительского, благотворительного и правозащитного общества "Мемориал", а также Центра документальной фотографии "FHOTODOC", организации Fundacja Picture Doc и Польского культурного центра в Москве.

Выставка представляет собой собрание фотографий жертв сталинского террора 1937-1938 годов из фондов Международного "Мемориала" в Москве. Оригиналы снимков хранятся в Центральном архиве ФСБ.

За казенной формулировкой-эвфемизмом "десять лет без права переписки", которую зачастую в ответ на свои запросы получили родственники, скрывался расстрел. Перед казнью людей обязательно фотографировали. Снимки делали накануне того дня, когда смертные приговоры приводились в исполнение. И это производит самое сильное впечатление.

Фотографии сопровождаются краткими биографическими данными: имя, фамилия, возраст, профессия, дата ареста, статья обвинения и дата расстрела. Эти же справки звучат в Сахаровском центре из динамиков под тихую траурную музыку.

Фоторепортаж Веры Васильевой

Палачи пунктуально документировали свои преступления, не опасаясь ответственности. Если фотограф по каким-то причинам отсутствовал – например, был занят или болел, – то казнь откладывали на несколько дней.

Между датой ареста и датой вынесения приговора – насколько месяцев, а иногда и недель. Между датой осуждения и датой расстрела – несколько дней. Приговор вступал в силу немедленно и обжалованию не подлежал.

Формулировки обвинения, как правило, однообразны – чаще всего это "контрреволюционная агитация и пропаганда" или "шпионаж". Но конкретные обстоятельства каждого "дела" поражают воображение.

Елизавета Алексеевна Войнова, 32 года, домохозяйка. Арестована 23 сентября 1937 года. Обвинялась в "предоставлении своей жилплощади сотруднику японского посольства и высказывании пораженческих настроений". Приговорена к смертной казни 29 октября 1937 года. Расстреляна 13 ноября 1937 года.

Татьяна Николаевна Тихомирова, 29 лет, студентка 3-го курса Мединститута. Арестована 30 ноября 1937 года. Обвинялась в "шпионской деятельности в пользу Японии". Приговорена к смертной казни 24 января1938 года. Расстреляна 5 февраля 1938 года.

Изображение 61-летней пенсионерки Марии Николаевны Волнухиной, расстрелянной за "участие в контрреволюционной группировке и антисоветской агитации", соседствует со снимком 39-летнего сотрудника ВЧК, бывшего коменданта Соловецкого лагеря Федора Ивановича Эйхманса. Должность и послужной список не спасли его от мясорубки репрессий.

44-летняя Доротея Вильгельмовна Фридлендер, член КП Германии, была приговорена к смертной казни 25 апреля 1938 года и расстреляна в тот же день. На фотографии, сделанной перед расстрелом, глаза коммунистки подняты вверх, будто она обращается к Богу.

Что чувствовали эти люди и десятки тысяч других, разделивших их участь? Как держались? Может быть, плакали, кричали? А может быть, им было уже все равно?

Накануне открытия выставки, 29 октября, "Мемориал" уже в восьмой раз проводил у Соловецкого камня в Москве акцию "Возвращение имен". Сменяя друг друга, люди в течение 12 часов подряд оглашали списки жертв сталинских репрессий.

Томаш Кизны возвращает нам из небытия – куда палачи отправляли навсегда, как им казалось, своих жертв – лица убитых людей.

Кроме фотографий расстрелянных, на экспозиции вывешены стенды со снимками и текстами воспоминаний родственников жертв репрессий. Видеоролики с записями их рассказов можно посмотреть на стоящих тут же компьютерах, вооружившись наушниками.

На большой экран проецируются фотографии, сделанные автором проекта на Бутовском полигоне и в других местах массовых расстрелов.

Уйти с этой выставки быстро невозможно. Пройдя всю экспозицию, невольно снова и снова возвращаешься к уже осмотренному и услышанному.

Пронзительная музыкальная композиция скрипача Михаила Червинского, прозвучавшая на торжественной церемонии открытия выставки, еще более усилила остроту переживаний.

В открытии приняли участие сам мастер – Томаш Кизны, директор Сахаровского центра Сергей Лукашевский, исполнительный директор общества "Мемориал" Елена Жемкова, его историк Никита Петров, куратор выставки Александр Сорин и заместитель посла Польши в России Ярослав Ксенжек.

"Мне представляется, что так должен был бы выглядеть один из залов национального мемориала, – отметил значение выставки Сергей Лукашевский. Он выразил надежду, что "возвращая имена, возвращая память о репрессиях, говоря об этом громко и постоянно, мы даем хоть маленькую, но гарантию того, что это больше не повторится".

Как пояснил Томаш Кизны, представленные на экспозиции фотографии вошли и в его большую книгу о терроре 1937-38 годов, которая появлиась на свет ранее на польском языке. Открытие выставки в Сахаровском центре он назвал событием "торжественным, но не радостным". Не только из-за тематики и даты, но и потому, что оно пришлось на непростые времена в России и не только в ней.

Фотохудожник подчеркнул, что подобные выставки нужны прежде всего не жертвам, а нам, чтобы подобное не вернулось.

Томаш Кизны сравнил развитие истории с маятником, качающимся то к массовому террору, убийствам, то в противоположную сторону.

"Я хочу верить, что этот маятник, который качается между добром и злом, все же двинется к лучшему", – сказал он.

Сходными соображениями поделилась и Елена Жемкова. По ее мнению, эмоции, вызываемые образами казненных, может быть, помогут нам разобраться в собственной истории и в себе нынешних.

Ярослав Ксенжек возложил букет цветов к одному из портретов, пояснив, что таким образом он отдает дань памяти всем невинно убитым.

Развивая мысль Сергея Лукашевского, нельзя не отметить, что национального мемориала, о котором он говорил, в России нет до сих пор, хотя, наверное, он вполне мог бы найти себе место в знаменитом здании на Лубянке.

Был недолгий период времени, когда президенты нашей страны присылали к Соловецкому камню траурные венки. Но в этом году, как впрочем, и во многие предшествующие, чиновники предпочли не вспоминать о Большом терроре – по крайней мере публично. В календаре есть памятная дата. Но фактически таковой она является не на государственном уровне, а только для части общественности.

Наверное, не так уж сложно технически было бы 30 октября организовать показ фотографий Томаша Кизны, например, на плазменных панелях московского метрополитена, а через динамики вести трансляцию списков жертв и траурной музыки. Но в столичном метро в День памяти жертв политических репрессий из динамиков доносились шлягеры, а корреспондент HRO.org возвращалась из Сахаровского центра в вагоне "Курская дуга", оклеенном изнутри цитатами из телеграммы метростроевцам от Иосифа Сталина.

Выставка "Большой террор" работает до 23 ноября. Вход свободный.

Оригинал на портале HRO.org

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments